К счастью, остаток пути до башни прошёл без происшествий. Добравшись до неё, закрыл дверь в общую комнату и повернулся посмотреть, нет ли там кого-нибудь. Огонь весело потрескивал в камине, я подошёл и плюхнулся на ближайший стул. Моя бедная ушибленная плоть расслаблялась под действием удивительного тепла. Я поднял руки, чтобы осмотреть их, но не обнаружил никаких повреждений, а когда попробовал разогнуть пальцы, то понял, что болят все кости. Боль была настолько глубокой, что я был не прочь обратиться за помощью к медику.
Мысли о Юлии привели к целому ряду новых запутанных эмоций. Откинув голову на спинку кресла, уставился в потолок. С тех пор как я вернулся в Академию, миниатюрная медсестра не стеснялась выражать свой интерес. Я старательно избегал встречи с ней, потому что хотел узнать получше, и, по правде говоря, не был уверен, что хочу и дальше отдавать частички своей души.
Вздохнув, порылся в ранце, пока не нашёл маленькую книжечку, связанную с эмблемой Антонины. С помощью стилуса с кристаллическим наконечником написал небольшую записку, сообщая ей, что нахожусь в общей комнате и нуждаюсь в разговоре с ней. Затем закрыл глаза и решил просто позволить теплу огня немного успокоить боль.
Погрузившись в медитацию, попытался оценить своё новое метафизическое состояние. Океаны силы успокоились, по крайней мере, настолько, насколько когда-либо успокаивалась моя демоническая сила. Не было видно никаких признаков того, что новые капли собираются устремиться к пламени. Фиолетовый огонь выглядел… сильнее. Пламя не казалось большим, но его интенсивность возросла. Эфемерный туман физической маны, казалось, плыл повсюду, и теперь я смутно ощущал его. Три силы, казалось, оказывали давление друг на друга, но напрямую не взаимодействовали, по крайней мере, насколько можно было судить.
Определенно нужно выяснить, что именно заставило ману так взбеситься. Чувствовать, как вся энергия тела всасывается в это пламя… было ужасно. Если бы я не остановил это, то наверняка бы умер. Если именно это произошло, когда соединил две первые крупицы маны, то неудивительно, что меня предупреждали о том, что я не готов. Теперь понятно, почему маги, которые не могут прикоснуться к своей физической мане, умирают, пытаясь соединить свои силы.
Между болью в плоти и жаром пламени почувствовал, как на меня наваливается усталость. Мысли стали вялыми, и я не успел опомниться, как погрузился в сон. Однако, уже засыпая, поднял руку и стащил с лица маску.
Глава 20
— Иван, проснись, — голос доносился издалека, он показался чужим и незнакомым. Хмыкнул и пошевелился в кресле. Мне было удобно и двигаться не хотелось. Более того, сам процесс движения казался странным: как будто вдруг одежда стала слишком тесной. Застонал от дискомфорта, ощущая, будто меня во что-то туго завернули.