Ангелина ловко перебралась мне на голову, а затем начала щебетать и размахивать передними лапками. — Да, конечно, я всё понимаю… — не согласиться с ней было себе дороже — белка читала мне лекцию об этикете и о том, как важно быть вежливым. Я вздохнул, водрузил очки на нос и пошёл чуть быстрее. Однако лекция продолжалась, и конца ей видно не было. Я поймал себя на том, что до хруста сжимаю зубы.

Фиби приоткрыла один глаз и наклонила голову, словно прислушиваясь. Дракон подняла голову, глядя мне прямо в лицо, а затем зевнула, продемонстрировав внушительное количество острых зубов. Таким образом высказав своё мнение, Фиби опустила голову и снова погрузилась в сон. Да, в общем-то, это как раз именно то, что мне тоже хотелось бы сделать в данный момент.

Когда терпение уже готово было лопнуть, мне в голову пришла отличная мысль: я достал из ранца одну из маленьких синих картофелин и предложил её Ангелине. Белка издала радостный писк, выхватила клубень из моих пальцев и принялась быстро жевать. Я на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь благословенной тишиной, а потом начал внимательно рассматривать росписи на дверях, пока не нашел ту, на которой были изображены семь оборонительных укреплений. Выдохнув, поднял руку и дважды постучал.

— Войдите, — раздался приглушённый голос изнутри картины.

До сих пор не понимаю, какой идиот решил, что прятать дверные проёмы в картинах — это крутая идея, ух!

Я нажал на кнопку, и искусно выполненная фреска разделилась, а большая панель откинулась внутрь. Открылась комната с тяжёлыми дубовыми балками, книжными полками от пола до потолка и широким письменным столом в виде неполного кольца с вращающимся креслом внутри. В кресле сидел профессор Хек и чистил ногти ножом. — Чувак выглядит как суперзлодей, — подумал я, разглядывая отглаженный чёрный костюм и длинные чёрные волосы профессора.

Шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Хек сцепил руки перед собой, кашлянул и уставился на меня. По опыту я знал, что профессор не начнёт разговор первым.

— Профессор Рамсин помогает мне справиться с болезнью одного из моих привязанных зверей: чахлой мана-жабой, которая провела со мной некоторое время в пустоте между мирами. Он считает, что мой зверь впитал форму маны, которая противоречит его природе, поэтому он рекомендовал вас как человека, который достаточно хорошо разбирается в сродствах, чтобы порекомендовать курс лечения.

Выложив всё это в попытке избежать лишних вопросов, приготовился к сарказму, который, как был уверен, не замедлит последовать.

— Похоже, определение сродства к мане имеет какое-то практическое применение, не так ли? Возможно, теперь вы будете уделять больше внимания нашим урокам, — пробормотал профессор Хек, глядя на меня. Я прикусил язык и понадеялся, что тот продолжит, что он и сделал. — К счастью для вас, могу подтвердить, что профессор Рамсин прав. Представьте существо, и я его осмотрю.