— Ты красивый дракон. Немного маловат, но время это исправит. Серебряная лапа смотрится хорошо, я и не думала, что чешуя может так блестеть, — с этими словами она встала и подошла. Я глубоко вдохнул, кашлянул, чтобы окончательно прочистить лёгкие от дыма, и поднялся на ноги. Дракон бесцеремонно схватила за один из моих рогов и без труда наклонила мою голову вниз, осматривая её: — Прекрасное строение кости, красивые рога. Наши дети будут великолепны.

Такое обращение покоробило. Подняв голову и выдернув из её цепкой руки свой рог, произнёс как можно спокойнее: — Пожалуйста, соблюдай границы если можно, — а затем, поведя плечами, постарался принять свою прежнюю форму и вдруг почувствовал себя странно. Моё тело самопроизвольно изменилось несколько раз, прежде чем, оглянувшись, заметил, что крылья и хвост полностью исчезли.

— Что за чёрт⁈ Я уже успел привыкнуть и даже в какой-то мере даже сродниться с ними!

Свободной рукой снял маску и сунул её в сумку, достал очки, нацепил их на переносицу и посмотрел на дракона, думая, что всё это её проделки.

Маледикт звонко рассмеялась и взяла меня под руку: — Удивлён? Постепенно со временем ты научишься управлять своим драконьим обликом, что позволит тебе быть похожим на дракона настолько, насколько ты захочешь. Некоторые вещи очень трудно удалить, например, рога и глаза, но крылья, хвост, когти… Их полное исчезновение требует немалой концентрации. Как прошло истребление?

— Чёртовы гоблины! Больше всего раздражала постоянная вонь. Хотя, кажется, я облажался, когда поджёг их деревню. Дым был самой опасной частью всего этого опыта, — признался я. Она всё ещё не отпускала мою руку, и я рискнул притянуть её поближе. Маледикт удивлённо моргнула и открыла рот, чтобы что-то спросить, но в этот момент я не удержался и поцеловал её.

Это был не страстный, а нежный, лёгкий поцелуй. Когда отстранился, женщина в замешательстве посмотрела на меня, по её лицу разлился румянец.

— А ты милая, когда краснеешь, — шепнул я, всё ещё не отпуская её руку. К моему удовольствию, розовый цвет стал ещё ярче и распространился на уши, шею и даже на верхнюю часть груди. Маледикт опустила глаза.

— Ты ведь не привыкла к тому, чтобы кто-то ухаживал за тобой, верно?

Она покачала головой и, не глядя на меня, произнесла: — Нет. Мне тысячи лет, меня боятся во многих измерениях. Я не та, за кем ухаживают: сама выбираю себе товарищей, решаю, когда мне кто-то нужен… И не помню, когда в последний раз кто-то просто… целовал меня.

Кивнул и обнял её за плечи: — Я понимаю, что ты хочешь детей, но если собираюсь связать свою душу с кем-то через секс… Не нужно меня воспринимать в качестве племенного жеребца. Думаешь, мы сможем подойти к этому на равных? Потому что, честно говоря, ты иногда пугаешь меня до смерти, а я не заинтересован в смерти от разрыва сердца.