Она посмотрела в замешательстве, но затем, осознав мои слова, рассмеялась и расправила плечи: Учитывая, что ты и дракосапиенс, и Повелитель Демонов, думаю, я могу позволить тебе ухаживать за мной как за равной. Однако не испытывай судьбу, иначе тебе не жить.

— Справедливо.

У меня вдруг дико зачесалась спина, и прежде чем я успел что-либо сообразить, крылья и хвост вновь оказались на своём прежнем месте. Маледикт фыркнула и вздохнула, увидев моё выражение лица: — Не расстраивайся. На то, чтобы научиться менять тело, могут уйти десятилетия. Итак, ты выполнил моё поручение и получил мой подарок. Остается вопрос помощи, о которой ты просил. Может, посмотрим, как обстоят дела с твоими возлюбленными и что можно сделать?

— Да, пожалуйста, давай. А почему ты использовала слово дракосапиенс, а не гомодракон? — спросил я, но лично мне больше нравилось первое: дракосапиенс звучит круче. Маледикт приподняла серебристую бровь, а затем вскинула руку, словно отмахиваясь от чего-то.

— «Homo draconic» — это человеческий термин для обозначения вида. Зачем давать им право как-то называть нас? Дракосапиенс — гораздо лучше звучит, ты не находишь? Но хватит об этом. У нас есть проблема, которую мы должны решить.

Выражение лица Маледикт вновь стало серьёзным, и она уселась на свой трон. Я не знал, куда встать, пока женщина не указала на место слева от своего кресла. Как только оказался в стороне, дракон выдохнула тонкую струю фиолетового пламени, образовавшую в воздухе перед ней круг. Затем он смялся и растаял, как целлофан в огне, явив застывшую Академию. Маледикт слегка наклонилась вперёд, чтобы получше разглядеть изображение. Оно было настолько чётким, что казалось, будто можно пройти сквозь него и оказаться в школе в одно мгновение. Если учесть, что дракон может сжигать барьер между измерениями и создавать порталы, может, и мне удастся перейти туда? Едва устоял перед искушением — я ведь не настолько глуп, чтобы шагнуть в драконий огонь… Но это было нелегко.

— Магия экспериментальная, сложная и энергетически напряжённая. Плетения запутанные, а некоторые из них чуждые… Думаю, в этом заклинании могут быть энергии Ужаса. Директор вмешивается в запретные магии, которые могут уничтожить всё это измерение, — прошептала Маледикт. Растерянность и гнев в её голосе удивили меня. Из ноздрей дракона повалил дым, а аметистовый трон нагрелся, как сковородка. На всякий случай я сделал шаг в сторону.

— Что мы можем с этим сделать? — осторожно спросил, сохраняя уважительный тон и не желая вызвать очередную вспышку гнева. Реакция Маледикт на Алису за пределами горы напомнила, что при всём интеллекте она всё ещё остаётся наполовину драконом, а наполовину женщиной. Она мельком взглянула на меня, а затем вернула своё внимание к смотровому кругу.