Они вышли из провала медленно. На них не было привычных наростов, лишь гладкая кожа цвета чёрного жемчуга. И ещё — полное отсутствие глаз и рта.

— Какие-то они странные, — хрипло сказал я. — Не припомню таких на твареведении.

Элвина коротко кивнула.

— Это что-то новое, — Элвина шагнула вперёд, вызывая Тень, и активировала дополнительные артефакты на физическую защиту.

— А ну как тебе это, а⁈

Подоспевшая на помощь Дера швырнула в тварь «лунную бомбу». Бомба взорвалась, едва ударившись о тварь, но… Ничего.

— Она даже не остановилась… Что за…

Одна из больших тварей подняла лапу. Я видел, как воронёная броня от лунной бомбы лишь едва треснула.

Герцог сдвинулся ближе.

— Ты с ними? — спросил он меня быстро.

— С ними, — кивнул я. — Защищайте людей, командир.

Тень собралась вокруг меня плотным коконом. Я сделал шаг, позволяя ей впитаться в клинок.

— На счёт три, — сказал я, вскидывая меч. — Один…

Тварь метнулась.

— Два…

Мы оба бросились вперёд.

Вспышки, удары, визг. Тень-Шаль достиг цели, и наконец-то я услышал, как тварь заорала.

Я раз за разом наносил удары в шею и грудь, но каждая рана тут же затягивалась. Дера метнула в тварь клинок Тени — только трещины по коже.

Она опрокинула меня, и мир содрогнулся. В глазах поплыло, когда я услышал, как Элвина кричит моё имя.

— Не смей! — Элвина с яростью ударила тварь в спину.

Этого хватило, чтобы тварь отвлеклась. Я направил Тень вперед, задержать её, а сам бросился на спину твари и вонзил клинок ей в шею, отделяя башку от корпуса.

Меч с треском прорезал броню. Тень рванулась вдоль разлома, и наконец существо начало рассыпаться. Превращалось в пепел на наших глазах…

Я приземлился. Рядом Тарен Сойр добивал вторую тварь — её тело уже крошилось в прах.

Всё стихло.

В зале снова воцарилась тишина. Только дыхание, похожее на хрип.

Я провёл ладонью по лицу, смахивая пепел.

— Ну, — сказал я, — теперь уж точно пора выпить…

Когда последний прах осел, дворец стал похож на развалины храма после осады.

Половина канделябров валялась на мраморе. Порванные штандарты кланов, перемешанные с осколками бокалов, цеплялись за сапоги.

Я привалился к колонне, всё ещё чувствуя запах гари и разложения, что обычно остаётся после тварей. Элвина рядом молчала — лицо у неё было бледным, измазанным в копоти и пепле, но взгляд оставался твёрдым.

Гости начали возвращаться из укрытия. Одни с ужасом озирались, другие выпрямили спины, словно боялись показать, что им было страшно. Те, кто ещё минуту назад шептал молитвы, теперь делали вид, что их это вообще не касалось.

Я видел, как Герцог окинул взглядом зал — долгим, холодным. Он вернул меч в ножны и теперь оценивал масштаб бедствия.