Она фыркнула через маску, но всё же успокоилась.

— Вы даже не представляете, насколько, — отозвалась она.

— Идём.

Колодец выплюнул нас на северный склон, прямо в скалы, окружённые редкими изогнутыми деревьями. Ветер гнал низкий туман полосами, и Альбигор отсюда казался холодным и чуждым. Таким же, как бледное второе «солнце», нависшее над городом.

Я поднялся первым, протянул руку Циллии. Она выбралась, перевела дыхание в маске, и я услышал, как фильтр зашипел, очищая воздух.

— Что бы ты ни увидела дальше, не бойся, — предупредил я.

Слева, между тёмными скалами, шевельнулась тень. Потом ещё две. Они медленно приблизились, и Циллия, едва не вскрикнула, стиснув мою ладонь.

Впереди стоял Пергий — прямой, как древко, изящный и смертоносный. По обе стороны от него — Солдаты с такими же яркими изумрудными глазами.

Хван и Элвина остались у выхода из канализации, с нами пошла лишь Салине.

Я поймал её взгляд и кивнул. Она ответила так же: коротко, без улыбки. Мы оба знали, что это не та встреча, где можно позволить себе тепло.

— Здравствуй, Пергий, — кивнул я.

«Здравствуй, повелитель».

Циллия ещё крепче вцепилась в мою руку. Пергий перевёл взгляд на неё.

В этом взгляде не было ни жадности, ни любопытства — только оценка, как у человека, который умеет считать кровь как факт. Он слегка кивнул — не мне, ей. Словно признал на миг то, что видит.

— Это же твари…

— Ноктианцы. Это — твоя охрана, Циллия. Пергий и его Солдаты сопроводят тебя в Элун, где тебя встретят люди, которым можно доверять.

Циллия не верила своим глазам.

— Так вот какой у тебя план…

— Что-то не нравится?

Она не решилась возражать. Салине оглянулась на город.

— Времени мало, господа. Прощайтесь — и расходимся.

— Ром… — Циллия вдруг повела плечом, будто от холода, и не договорила. Стояла тишина с шорохом хвои. Салине внимала, не вмешиваясь. — Я всё пыталась тебе сказать, а ты слишком торопился. Тебе… и вам, магистр, нужно кое-что знать.

— Говори, — сказал я. — Здесь можно.

Она будто провалилась на шаг внутрь себя, а потом слова вывалились сами, как вода, которая нашла дорогу:

— Доминус мёртв.

Мы с Салине переглянулись и уставились на девушку.

— Что⁈

— Я сама видела, — прошептала Циллия. — Фиор… он убил его. Своими руками. А отец… отец был там. Он не остановил принца… Я как раз была в его покоях, мы с Доминусом разговаривали. Потом пришёл Фиор. Я вышла, но задержалась в соседней комнате. Они спорили. Я услышала крики и…

— Когда? — сихо спросил я.

— Сегодня. Этим вечером. За несколько часов… до того, как ты пришёл.

Салине побледнела. Пергий слегка повернул голову к своим, и те тактично отступили на несколько шагов.