— Её зовут Лия, — отрезал я. — И она выбрала клан. И мир. Ты тоже можешь выбрать лучшее для своего клана.

Циллия колебалась. Салине молча наблюдала за тем, как я работал с девушкой.

Можно было влезть Циллии в голову и просто подчинить её. Да, это было бы просто, и она сделала бы ровно то, что мне нужно. Но это крайняя мера. Нельзя построить власть и добиться мира с помощью одного лишь контроля над разумом.

Я добивался того, чтобы люди учились делать верный выбор. Отличали зло от добра и сами принимали решения.

И, наконец, Циллия сдалась.

— Я дам показания, — тихо сказала она. — Но прошу пощадить моего брата. Думаю, он не знал о заговоре. Он просто выполнял приказ. И думаю, отец специально отправил Гиллия за мной, чтобы брат не участвовал в кровопролитии.

Ну да, Гиллий всего лишь пытался убить меня, а так всё в порядке.

Впрочем, хорошо, что я отправил его подальше от Альбигора. В конце концов, убийц двое — Фиор и Альтен-старший. С ними я и буду разбираться.

— Тебе пора уходить с ними, — я кивнул на Пергия. — Не бойся их. Они не причинят тебе вреда и будут защищать тебя ценой собственной жизни.

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

Циллия сделала несколько неуверенных шагов к Пергию и Солдатам, а затем слегка поклонилась.

— Приветствую вас, Ноктианцы. Я благодарна за вашу помощь.

Те склонили головы в ответ.

Я достал из внутреннего кармана плоский кристалл записи — серый, полупрозрачный, с тонкой рунной вязь. Уложил его Циллии в ладонь и закрыл её.

— Передай этот кристалл лично Лунной стражнице Лие Артан. Это личная информация.

— Конечно, Ром, — сказала она и вдруг тихо добавила: — Вернёшь мой медальон?

— Когда вернёшься в город. В добрый путь, леди Циллия.

— И тебе удачи, страж Ром.

Пергий поднял ладонь, и тени двинулись. Циллия неуверенно зашагала за ними.

Она обернулась — на город, на меня и Салине, словно пыталась запомнить каждую деталь на прощание.

Караван двинулся в темноту на север — между скал и деревьев, подальше от дорог. Ноктианцы могли пройти там, где ни одна повозка не справится. И до Элуна они доберутся в два раза быстрее, даже с учётом того, что идти будут лишь по ночам.

Мы с Салине остались на склоне.

Ветер разогнал туман и продувал до костей. Внизу город мерцал нервно: во дворце Доминуса горели почти все окна.

— Часть меня рада, что он мёртв, — сказала Салине шёпотом, будто боялась, что ветер донесёт это признание до чужих ушей. — После всего, что он сделал. И мне за это… не стыдно, — она помолчала, — но тревожно.

— Нормально, — ответил я. — Радоваться справедливости — не преступление. Даже если она пришла нечестно. Убийца, вор, мучитель и похититель погиб от рук убийц.