Коридоры здесь были узкими, как бутылочное горло, свет — белый, без тени, запах — смешение алхимических спиртов, холодного железа и горелого Ноктиума. Совет умел делать храмы из любого сарая. Этот храм был для мёртвых.

И я пришёл сюда ночью. Специально накануне визита Сойра, чтобы кое-что проверить.

Меня встретили двое экспертов из группы Виррен — белотканники, казалось, проникли всюду. Проверили пропуск, не глядя в глаза, повели вниз, в секцию «П». На двери красовался тройной замок, на косяке — едва заметная вязь блокираторов. Внутри стоял ровный гул — не машин, рун.

— Магистр ждёт, — сказал один из провожатых, и я не сразу понял, что «магистр» — не Виррен.

Он ждал в морге. Вернее, в зале, где мёртвых разбирают, как механик разбирает старую повозку: аккуратно, с уважением и без сантиментов. На стене горела линейка зеркал-пластин; под потолком висели «глаза» — артефакты фиксации происходящего.

На столах располагались тела, накрытые прозрачным защитным куполом.

— Делегат Ром, — кивнул мне мужчина в тонких стеклянных очках. — Лавр Лакрет, судебный эксперт-магистр Департамента Юстиции. Клан Белых плащей.

— Рад встрече, господин Лакрет, — кивнул я.

Голос у него был сухой, как пергамент, но без снобизма. Он протянул мне перчатки и маску. Я надел без возражений.

— Итак, есть ли успехи?

Он подвёл меня к ближайшему столу. Купол скользнул в сторону, холод консервации выдохнул мне в лицо.

— Объект «К-3», — отчитался Лакрет. — Мужчина примерно сорока лет. Разрывы мягких тканей, множественные рваные раны, инородные включения микрокристаллов Ноктиума в поверхностном слое кожи — след взрыва вследствие разгерметизации колбы. Также присутствуют фрагменты колбы.

— Удалось установить время смерти?

— Между пятью и семью по Дневному времени, — без паузы ответил он. — С учётом температуры грунта, стадии охлаждения и коагуляции. Подтвердило остаточное свечение Ноктиума в крови. Рассчитать не было проблемой.

Я кивнул.

— Забавно. Ноктианцы не нападают до заката. Они отсиживаются в укрытиях.

— Верно, — подтвердил Лакрет.

Мы прошли к следующему столу.

— Прошу сюда, здесь это выглядит очевиднее…

— На что именно мне смотреть? — Я навис над ещё одним бедобрысым мудиком, которому капитально не повезло.

— Поначалу я подумал, что это работа гибридов. У некоторых особей есть вытянутые морды и ножницербразный прикус, который может дать подобную картину… Но всё же различия есть. Слишком равномерная дуга, слишком правильная глубина вхождения, слишком чистый отрыв. Гибриды рвут по живому и «гуляют» челюстью. Здесь — удержание и точный рывок.