— Тогда кто? — я посмотрел на него поверх маски. — Ну же, почтенный. Я же вижу, что вы выяснили. Не томите.

Лакрет немного помолчал — как будто выбирал, не обидеть ли меня изысканностью ответа.

— Собаки, — сказал он. — Крупные. Я бы сказал — обученные на хват и оттяжку. И… — он бесшумно сдвинул нас к третьему столу, — следы от клинков. Коротких. Вот, смотрите.

Он включил экран увеличения — поры кожи на экране стали похожи на лес. По «лесу» прошла идеально ровная просека.

— Кинжал, — произнёс Лакрет. — Не тесак, не сабля. Кинжал. Удар на вход с проворотом. Таких много у городской шпаны… и у некоторых дружин.

Мы прошли дальше — к стене, где «глаза» прокручивали в замедлении снятые срезы: слои кожи, частицы песка, игольчатые кристаллики Ноктиума, светящиеся как звёздная пыль. Лакрет ткнул тонким стеклянным указателем в одну из проекций:

— Обратите внимание на осколки этой колбы, Делегат. Характер повреждений, а точнее, анализ радиальных микротрещин, позволяет сделать вывод, что…

— Проще, молю!

Лакрет обречённо вздохнул.

— Удар произошёл изнутри. Колба взорвалась от детонатора. То есть её намеренно активировали на взрыв, делегат Ром.

Я задумчиво кивнул.

— Итак, у нас есть контролируемый взрыв, собаки и кинжал. Всё это — за час-два до заката. Ноктианцы в это время спят. Гибриды не сходятся по укусу и повадкам. Пепельникам такая неосторожность при грабеже не свойственна, — проговорил я, будто для внутреннего протокола. — И остался вопрос — зачем взрыв?

— Чтобы замести следы, полагаю, — спокойно ответил Лакрет.

Мы вернулись в главный зал. Лакрет вызвал на экран отчёт об исследовании — мозаика, где каждое тело было превращено в набор меток. Картина получилась почти красивая, если забыть, что за ней стояли чьи-то жизни.

— Надеюсь, мне удалось удовлетворить ваш интерес, Делегат Ром.

Я многозначительно улыбнулся.

— О, вы невероятно меня порадовали, магистр. Благодарю за то, что задержались ради меня.

— Полно вам, господин, — отмахнулся Лакрет. — Нам не привыкать проводить срочные исследования. И должен признаться, это был интересный случай.

Он вытащил маленький кристалл записи и передал мне.

— Я уже разослал копии всем членам рабочей группы, но раз вы лично озаботились ходом экспертизы…

В этот момент воздух в зале щёлкнул, как натянутый канат. Красная руна над дверью вспыхнула прямоугольником. Потом — короткий писк сирены, не громкий, но такой, от которого зубы хотят уйти в челюсть.

— Проникновение на территорию лаборатории, — сказал Лакрет странно спокойным голосом. Он вывел на экран сетку артефактов слежения. На мониторе забегали чёрно-белые коридоры, лестничные марши, пустые холлы. — Секция «П», уровень минус два…