Чем глубже мы заходили на территорию, тем больше попадалось странностей: кусок вполне свежей верёвки, зажатый в перекошенной дверце ангара; следы сапог на лестнице, ведущей вроде бы в никуда; свежая вмятина на боковой панели старого бурового блока. Всё говорило о том, что платформа не так заброшена, как хотела казаться.

«Нашёл, повелитель», — сказал один из Солдат. Он согнулся почти вдвое у бетонного основания, где ржавые балки образовывали треугольный пролом. С первого взгляда — просто куча мусора. Со второго — вход в тоннель, тщательно замаскированный досками и обломками оборудования.

Я присел рядом, отодвинул пару досок и заглянул внутрь. Темнота, тянущаяся вниз под углом, как глотка какого-то старого зверя. Пахло сырой землёй и чем-то живым.

«Следов гибридов нет», — оповестил Иридий, опуская ладонь к самой кромке проёма. Он, как и многие из Ноктианцев, умел чувствовать их остаточную энергетику. — «Там внизу люди. Не один, несколько».

Я кивнул. Это упрощало задачу и одновременно осложняло — гибриды действуют по инстинкту, а люди… люди любят засады. Особенно те, кто так старательно прятался.

— Ладно, — выдохнул я, вставая. — Готовимся к спуску.

Салине только приподняла бровь — мол, всё-таки вляпаемся в неприятности — но молча двинулась за мной. Её Тень скользнула вслед за ней, постоянно меняя форму, словно в нетерпении. А мой Генерал застыл, словно принюхивался.

Я сделал пару шагов назад, чтобы оценить периметр, и вдруг заметил: на дальнем конце платформы, у старого крана, что-то блеснуло. Секунда — и пропало. Либо мне показалось, либо кто-то уже нас заметил.

Впрочем, теперь это не имело никакого значения. Я пришёл за Ильгой — и я её заберу.

Ветер с туманом потянулся сквозь ржавые пролёты, как вздох чего-то большого и недовольного.

Я снова посмотрел в чёрную пасть провала.

Тоннель дышал на меня сыростью и старым железом. Я стоял на краю чёрной пасти и чувствовал, как из глубины идёт тонкая вибрация — не звук, а память о звуке: будто где‑то внизу когда‑то долго работала машина и до сих пор не может перестать крутиться, хоть её давно разобрали на гайки.

— Активировать щиты. Спускаюсь первым, — шепнул я и посмотрел на Салине. — Вы прикрываете. Иридий — правый фланг, двое — левый. На пол — не ступать, пока я не проверю ритм. Ловушки любят жадных и быстрых. Мы сегодня ни те, ни другие.

— Без твоих изящных афоризмов у меня было бы меньше морщин, — сухо заметила Салине, но пальцы её уже собирали энергетический барьер — тонкую, как стекло, пластину света, которая легла мне в плечи, чужой прохладой. — Шагай. Я держу.