— Дальше, — тихо сказал Варейн. — Прошу вас.

— Дальше — имена, — отозвался я. — И это та часть, ради которой я предпочёл не тянуть.

Я назвал тех участников проекта, чьи данные Салине успела восстановить. Предатель Иверон Артан из наших, Лунорождённый. Фритта Артан из Пламенников — его официальная супруга, пропавшая где-то под Белым утёсом при странных обстоятельствах. Доноры из других кланов, пометки о надзоре и «контрольных парах». Я, Ильга, Салине, Доминус, другие не знакомые мне имена из прочих кланов…

Тут я сделал паузу. Потому что дальше должен был говорить не я.

Варейн уставился на Салине.

— Значит, ты, — медленно проговорил Герцог, глядя на Салине. — И всё это время молчала. И о себе, и о сыне.

— Да, — произнесла она спокойно, положив ладонь на край стола, словно это была лекционная кафедра. — Я была в числе первых участников. Согласилась на эксперимент, ещё не зная, что будет дальше. А когда всё случилось, было поздно сражаться. К тому же я долгое время была связана условиями договора, на который подписалась.

— Так почему же сейчас решила начать копать? — Варейн не сводил с неё пристального взгляда.

— Потому что мой сын нашёлся. И я не желаю ему того же, через что прошла сама. Я не имею права зваться его матерью, ибо не воспитывала его. Но моё священное право — то, которое никто у меня не отнимет — защитить Рома.

Салине редко позволяла себе проявлять эмоции. Она вечно скрывала то, что чувствует, за маской холодного спокойствия, позволяя себе лишь сарказм. Но сейчас в её голосе я слышал гораздо больше. Скорбь, сожаление, стыд… И непоколебимую решимость. Пожалуй, сейчас Салине была готова пойти хоть против самого Герцога. И Варейн тоже это понял.

Тишина в кабинете стала почти невыносимой.

Герцог смотрел сразу на нас двоих. Долго. Так смотрят на две дороги, которые почему-то сходятся там, где их быть не должно.

— До меня доходили слухи, — наконец сказал он. — Об Ордене Белой ткани, об их интересе к исследованию склонностей. Наши магистры даже предоставляли им некоторые данные для исследований природы Тени. Но я не знал, насколько глубоко зашла Виррен.

Он перевёл взгляд на Салине.

— Ты знала, что они перешли черту. И ты не сочла нужным сказать мне об этом, когда всё выяснила.

— Сначала я защищала себя. А затем сочла нужным защитить своего ребёнка, — с такой же сталью в голосе произнесла Салине. — Так, как умела. Чем меньше людей знало о ег опроисхождении, тем дольше он оставался в безопасности. По крайней мере, раньше это работало.

— Но сейчас — нет, — сказал Варейн. — Потому что они пошли дальше.