— Не стоит, Цилли, — сказал я и показал ладони. — Это всего лишь я.

Искра погасла, как свеча от порыва ветра. Циллия резко развернулась ко мне и инстинктивно натынула халат на плечи. В огромных голубых глазах промелькнул сначала страх, потом узнавание, потом ярость.

— Ром, чтоб тебя! Ты… с ума сошёл? Как ты сюда попал?

— Успел неплохо узнать Альбигор и его людей. Что и тебе советую. Помогает.

Она прижала халат на груди, будто это был щит. Стояла прямо, с гордо вскинутым подбородком.

— Зачем ты явился?

— Уж точно не подглядывать и не помогать тебе с выбором фасона платья.

Я поднял над столиком свернутую свежую газету. Первая полоса сияла отполированными физиономиями: Доминус, как всегда, будто был отлит из чугуна, и Циллия — холодная, безупречная, чуть склонившая голову набок. На первой полосе красовался жирный заголовок: «Союз Света. Клан Солнцерождённых объявил о помолвке Доминуса и леди Циллии Альтен».

— Принимаешь поздравления? — спросил я, не удержавшись от лёгкой иронии.

Подбородок Циллии дрогнул. Она брезгливо взяла газетный лист двумя пальцами — как нечто мерзкое — и отложила на стол.

— Ты совсем с ума сошёл! — прошипела она. — Здесь везде глаза. В коридоре — уши. У меня за дверью сидят двое охранников…

— Сидят, ага, — кивнул я. — И считают пуговицы. Я им дал более увлекательное занятие.

— Проныра, — прошептала она, но это прозвучало как «спаситель», и ей стало неловко. — Зачем сюда-то заявился?

— Потому что обещал тебе помочь, — ответил я. — И потому, что пришло время. Если ты всё ещё хочешь избежать этого спектакля с замужеством за моим отцом.

Она дёрнула плечом и уставилась на меня.

— Хочу, — сказала она. — Видит Солнце, как хочу. Но я… я теперь как витрина: меня переставляют, протирают, охраняют. Отец и брат контролируют все мои шаги. Если я исчезну — меня найдут, вытащат за шиворот и…

— И заставят улыбаться на свадьбе, — закончил я. — Знаю.

Я подошёл ближе — ровно на ту дистанцию, где уже слышно дыхание. Слишком близко — для приличий; достаточно, чтобы почувствовать, как ей было холодно, несмотря на согревающие лампы.

— Послушай, Циллия, — мягко сказал я. — Не строй из себя наивную девчонку. Ты умеешь уходить от слежки. Вспомни свой первый бал у Весов. Когда ты исчезла из‑под носа трёх гвардейцев ради пяти минут на крыше с Рионисом…

Уголки её губ дрогнули.

— Мне было шестнадцать, — прошептала она. — И тогда на кону стояло меньшее. А сейчас мне страшно.

— Сейчас ты старше и куда умнее. И осторожнее. И у тебя, наконец, есть причина посерьёзнее. — Я развернул ладонь. — Я могу спрятать тебя так, что тебя не найдут, пока ты сама не захочешь. Но за это нужна услуга.