— Ох, — Орион поморщился. — Наш бы император лично его на следующий день к стенке поставил. На всякий случай.

— Вот и предок думал примерно в эту сторону. Поэтому в журнале пометка: «не передавать никому до завершения испытаний». А испытания он не завершил. Не успел или не смог, неизвестно. Скорее не смог. Тут же, на полях, у него есть ещё одна короткая запись. Сейчас.

Я нашёл нужное место.

— «Связь яда с источником обойти не удаётся. Возможно, обойти невозможно. Оставляю как есть. Те, кто придёт после, либо доведут, либо воспользуются как есть. И спрашивать будут уже не с меня».

Орион хмыкнул.

— Прагматично.

— Очень, — я закрыл журнал, положил ладонь на обложку. — Он это аккуратно сложил в шкатулку с тройным замком, написал завещание в стиле «кто открыл, тот и молодец», и ушёл с чистыми руками. Если потомок Быстров придумает, как доделать, слава ляжет на потомка. Если потомок решит использовать как есть, то это уже выбор потомка. К деду какие вопросы? Дед предупредил.

— Мне он определённо нравится, — Орион качнул головой. — Интересно, он в старости его сам выпил?

— Кто знает? Может и выпил, и доживал жизнь обычным человеком, сделав вид что отошёл от дел. Мы ведь не знаем, как он закончил. Записей об этом нет, а спросить давно уже не у кого.

— Твоя правда.

Я замолчал. За окном где-то совсем далеко ещё раз прокатился глухой удар, и стало тихо. Имперские охотники, видимо, заканчивали. Свет в хранилище стал ровно-серым, без оттенков, какой бывает только перед самым восходом, когда день ещё не решил, каким он будет.

Я смотрел на склянку.

Маленькая. Тёмная. Внутри медленно шевелилась густая жидкость, и я теперь видел в этом движении не загадку, а механику. Стабилизированный яд. Ровно дозированный. Запертый сам в себя притёртой пробкой и старым воском. Произведение очень упрямого человека, который сделал ровно столько, сколько успел.

Орион перевёл на меня взгляд.

— Я тебя знаю, — сказал он. — Ты сейчас не просто анализируешь. Ты что-то уже придумал.

— Ничего я не придумал, — я улыбнулся. — Пока что только подумал.

— А что подумал?

Я повернулся к нему.

— Орион. Ты помнишь, какое у меня лучшее зелье?

Хамелеон сощурился. Потом до него дошло. Зелёный цвет на чешуе сменился ярким, почти травяным.

— Антидот от яда Войдов, — медленно сказал он.

— Именно.

— Тот самый, который ты разработал, потому что в нашем мире ничего похожего вообще не было. Да и в этом тоже.

— Тот самый.

— И ты сейчас сидишь, держишь в руках рецепт человека, который взял этот же яд и научил его лечить.

— Сижу.

— И ты, конечно, ничего не подумал.