Она всё больше погружалась в воспоминания. Остекленевшие глаза смотрели невидящим взглядом перед собой, губы изогнулись в кривой усмешке. Пальцы её медленно поглаживали дешевый медный медальон.

— Гарнизон праздновал завершение турнира. Комендант выкатил солдатне пару бочек вина. Они пьянствовали весь вечер, а потом им захотелось поразвлечься. И они вспомнили про нас. Выволокли из клетки, утащили на конюшню и… Это, кажется, продолжалось целую вечность. Они насиловали мою мать у меня на глазах, и всё это время она умоляла их увести меня. Впрочем, они всё равно не понимали нашего языка. Да и до меня со временем дошёл черед.

Лицо её на этом моменте исказилось, напоминая злобную оскалившуюся маску.

— Мама сумела выхватить нож из-за голенища одного из них, и всадила его в глотку тому, кто залез на меня. Кровь хлынула мне на лицо, и я словно ослепла. А когда пришла в себя — она была уже мертва. Меня один из солдат тоже придушил и выбросил в навозную кучу, забросав сверху.

Она повернулась к Регине, и та отвела взгляд.

— А знаешь, что говорят в анклавах о солдатах Крепости Дозора, сладкая? Что это защитники мирных жителей. Герои, которые стоят на страже Аксиса, на пути чудовищ, прорывающихся из Пасти. Они первыми встречают опасности, которые несёт Жатва… Ничего не напоминает?

Регина не ответила, ещё больше съежившись и пряча лицо в сгибе локтя.

— Ну, а я выжила. Всем назло, — продолжила Хестия, встрепенувшись, нарочито веселым голосом. — Хотя порой и сама удивляюсь, как мне это удалось. Я сбежала из крепости с одним из караванов, вывозивших добычу. Скиталась по окрестностям Пасти, как зверёныш, пока не добралась до первых поселений. Жрала объедки из канав, воровала, побиралась. Могла сдохнуть еще десяток раз, но чудом выпутывалась. Порой мне кажется, что меня оберегает какая-то высшая сила. Мой хранитель. Я, например, много раз избегала ловушек — будто кто-то дергал за плечо, призывая поостеречься. И я начала доверять этому чутью. Оно меня ещё никогда не подводило…

Чуть помолчав, она снова усмехнулась, с издёвкой посмотрев на Регину.

— Скольких я погубила, говоришь? О, моя сладкая, многих, — горячо зашептала она, подсев ближе и наклоняясь к её уху.

— Хочешь знать мой рекорд? Двенадцать! Двенадцать за одну ночь. Когда я выросла, я вернулась в Хвостовую крепость. Конечно же, я не помнила всех своих обидчиков. Да и столько лет прошло, наверняка многие из них сдохли или покинули эти места. Но я долго вынюхивала и выспрашивала у местных. Мне удалось узнать дюжину имён тех, кто служил в гарнизоне во время той самой Жатвы…