— Куда уж серьёзнее. Сбежит ещё и гули какие-нибудь загрызут. Лучше уж пусть будет у нас под присмотром. Даже если не получится за неё что-то выторговать, так хотя бы жизнь ей сохраним. Может, её папаша в награду хотя бы оставит нас в живых.

— Да уж…

— А постелить что-нибудь поищи, да. Не только ей, всем нам. Мы вчетвером здесь, пожалуй, останемся.

— Можно мне с вами?

— Как хочешь.

— Всё, лады! — Макс тут же побежал к лестнице, но на полпути вернулся. — А, я ещё воды и жратвы захвачу. Там же Ринат кашеварить взялся. А он дело знает…

— Да, захвати. Только учти — принцесса твоя мяса не ест.

— Понял!

Я снова обернулся на пленницу. Она сидела в прежней позе, смотря в одну точку. Хестия, закончив чистить ногти, тоже притихла. Достала откуда-то из-под воротника шнурок с простеньким плоским медальоном. Открыв его, бережно погладила что-то, скрывающееся внутри. Приглядевшись, я понял, что это завернутая петлей прядь длинных черных волос.

— А кто такие зилоты? — спросил я.

Молчание затягивалось, а я не любил тратить время попусту. Поскольку из лагеря мы выберемся еще не скоро, этой паузой можно воспользоваться, чтобы разведать больше о противнике. И вообще о мире, в котором предстоит жить.

— О, это ж настоящая гордость Ортосов, — усмехнулась Хестия и, аккуратно закрыв медальон, спрятала его под куртку. — Про них куча слухов ходит. Хотя, наверное, большинство — чушь собачья. Никто, кроме самих Ортосов, не знает, как делать зилотов.

— Делать?

— Угу. Зилот — это уже не совсем человек. Скорее живой механизм. Как-то хитро промывают им мозги — магией или ещё чем. И вот уже это уже не просто раб, а раб, повёрнутый на какой-нибудь страсти, в которой видит весь смысл своей жизни. Он ни о чем и думать не может, кроме неё, и посвящает ей все время, пока не спит, не ест или не испражняется.

— На страсти? Какой, например?

— Да по-разному. Зилот-телохранитель, например, защищает хозяина. Никогда не предаст, не испугается, не отвлечется на девку. Надо будет — себе глотку перережет, если хозяин прикажет. А кому-нибудь могут вбить в башку другую страсть. Например, к идеальной чистоте. И вот зилот-чистильщик надраивает ночные горшки господ до блеска, и полы чуть ли не языком вылизывает. Идеальный раб. Такой стоит десятка обычных. Подгонять не надо, проверять за ним работу не надо. Он сам счастлив стараться.

Что-то вроде зомбирования? Ещё и перманентного. Да уж, арраны не устают удивлять. Такие душки…

— Ну, что замолчала-то, красотка? — снова начала подначивать пленницу Хестия. — Пожалела, небось, что сунулась в эту клоаку? Сидела бы себе в Белых башнях в красивом платьице да цветочки нюхала.