Впрочем, интрига, была славная. Есть чем гордиться. Наталья даже улыбнулась, вспоминая, как все провернула. Начала она с того, что тихонько разузнала, не собирается ли в ближайшее время кто-нибудь из ее многочисленных дальних родственников навестить Южную Пальмиру[38].

Выяснив, что Елизавета Андреевна, графиня Воронцова-Дашкова, планирует отбыть туда буквально через неделю-полторы по каким-то финансовым делам, сумела напроситься в гости на Миллионную[39].

И там, за чаем, в ответ на вопрос, как жизнь, очень натурально пожаловалась, что вот, научилась, на свою голову разбираться с финансами. Теперь папенька все взаимоотношения с ростовщиками, банкирами и прочими подобными деятелями свалил на нее. А потом и родня, узнав, что справляется она с этими делами очень неплохо, начала бесплатно грузить ее, горемычную, своими проблемами. Елизавета Андреевна тогда промолчала, но, видимо, справки навела. И через пару дней снова пригласила в гости. А потом душевно так спросила, не желает ли милая родственница составить ей компанию в поездке на юг, к морю. И заодно помочь по-родственному разобраться с одним деликатным вопросом из области финансов. Деликатным настолько, что ни другому финансисту, ни стряпчему доверить его не хотелось бы.

Наталья Дмитриевна очень натурально изобразила смущение, и сказала, что она бы с дорогой душой, но… Их денежные обстоятельства свету были известны, и потому графиня прекрасно все поняла. «Не тревожьтесь душенька!» — воскликнула она, — «Неужто я такую милую девушку не обихожу? Все будет по высшему разряду!»

А дальше все было куда проще. Разумеется, стакой родственницей папенька ее отпустил. Не прошло и недели, как они тронулись в путь. Именно что тронулись, то есть двинулись неспешно, как восточный караван и в таком же количестве. Елизавета Андреевна одна не ездила, обычно с ней следовала троица слуг, секретарь, парочка доверенных служанок и компаньонка. Теперь к этому сонму сопровождающих добавилась и «милая молодая родственница». Само собой, по дороге они на пару суток останавливались в Москве и Киеве. Там они «приводили себя в порядок с дороги», наносили визиты общей родне и даже посещали театры. Ровно таким же образом поступила графиня и по прибытии в Одессу. «Никаких дел, душечка!» — строго заявила она Наталье на ее робкие попытки немедленно заняться тем, ради чего приехала. Целые сутки они отдыхали, потом снова три дня визитов, вечером выходы в театр…

Словом, к делам Наталья Дмитриевна смогла приступить только в конце мая. Для начала она встретилась с Рабиновичем, с которым и имелись «щекотливые вопросы» у семейства Воронцовых-Дашковых.