А если подумать, то и многое остальное мои современники, как магию воспринимали. Большинство и не задумывалось о том, как устроен компьютер или автомобиль, да откуда берется в розетке электричество. Есть — и ладно! Так что… Не стоит над парнем смеяться.

— Ладно! — решительно ответил я. — Научу. Обязательно! И химии, если хочешь, тоже учить стану.

Степан тут же расцвел, будто я ему, как в сказке, пообещал царевну в жены и полцарства в придачу. Хотя… Если вдуматься… И если окажется, что у него действительно есть склонность к химии, то почти так и будет. Заниматься любимой работой за хорошие деньги — это уже очень немало. И редко кому в жизни такое счастье выпадает. А членам моей команды именно оно и выпадет, это я для себя решил твердо!

— А пока обожди! Пойду-ка я посмотрю, как у нас эти самые дегидратация и тримеризация протекают! А то насмарку пойдет ваша недельная работа, и твоя, и братьев…

Впрочем, все шло нормально. Карбид кальция в аппарате гасился водой, как и следовало, а получающийся ацетилен шел в реактор, где и превращался в бензол. Обыкновенная «реакция Зелинского-Казанского»[5], в этом времени, впрочем, неизвестная. К тому же я и катализатор другой применил, который из нашего времени помнил, чтобы выход повысить. Судя по выходу бензола, катализатор работал нормально.

— А ты, Степан, тоже давай, не отлынивай, за аппаратом посмотри! — потормошил я парня.

Честно говоря, мне до сих пор немного не по себе от использования детского труда. Стереотипы из будущего вдруг взбунтовались и настаивали, что даже Степан — еще ребенок. Не говоря уж о его братьях, четырнадцати и пятнадцати лет. И как я не напоминал себе, что Том Эпир, сын Стеллы, и Фань Джиан[6] были в этом же возрасте, но работали, как взрослые, помогало это мало.

Но и другого выхода не было. Эта троица разбила сутки на три смены. Андрейка, средний брат, приходил после обеда, и молол известь да уголь. Получившийся порошок смешивал и заправлял им три батареи для синтеза карбида кальция. Вечером, дождавшись Степана, сдавал смену. Степан же, дождавшись начала ночи, постепенно, одну за другой, выводил батареи на режим. И следил за ходом процесса. Первые две ночи я проводил процесс сам, следующие две — приглядывал, как управляется Степан, а потом начал оставлять его одного, с наказом: «Если что не так, выключаешь печи и зовёшь меня!»

Ну, а к утру, он выключал печи и сдавал смену младшему, Семёну. Вернее, Сёмке. Взрослое имя тут еще надо было заслужить. Например, стать работником, а не подмастерьем. Сёмка дожидался, пока печи окончательно остынут, извлекал карбид, дробил его и заряжал им аппарат для гашения, а потом прибирался и сдавал смену Андрейке. Зачем прибирался? Так грязный же процесс! Угольная, известковая и карбидная пыль, как мы ни старались, покрывала все помещение. Поэтому Андрейке, как наименее загруженному, и досталось наводить порядок. А затем все шло по кругу.