Юзбаши, как ни странно, все еще был на месте. Его голос Чернильница расслышал еще шагов за пять до двери.

— Так значит, говоришь, эта русская у себя раненного повстанца прячет? И накупила у тебя сегодня бинтов и мазей? Точно? А не может быть так, что это просто для кого-то из ее питомцев? Или для учителя?

При этих словах Искандер догадался, кто задержал сотника. А через пару ударов сердца, открыв дверь, убедился, что догадка его верна. У сотника был городской аптекарь, один из лучших осведомителей сотни. По крайней мере, на места, где ухаживают за ранеными мятежниками, он указывал лучше всех.

Писарь тихо проскользнул в комнату и начал прибираться. Кушать уж очень хотелось, и ждать, пока аптекарь и Карабарс уйдут, не было никаких сил.

— О! Искандер! — обрадовался сотник, увидев писаря. — Ты слышал, что наш друг говорит? Кому-то в приюте этой русской, госпожи Беляевой (фамилию он выговорил с некоторым напряжением), понадобились бинты и мази. В общем так, с утра сходишь туда. Да, лично. И разберешься. А то мало ли… Иностранка все же, начальник полиции у нее в приятелях. Да и начальство городское ей довольно. В общем, тут важно дров не наломать. Но, если там действительно раненный мятежник, то ты его арестуешь. Ну, а чтобы сил хватило, скажешь, я велел с тобой пятерых бойцов послать. И это, бери бойцов помладше, чтобы не своевольничали там. Хозяйку ни в коем случае не обижать! У нее и с кади дружба, и с остальным городским начальством, да и начальник полиции к ней давно неровно дышит.

И тихо проворчал сам себе под нос: «Да еще и Паша-заде, глядишь, нажалуется… Шуму будет — до небес!»

Из мемуаров Воронцова-«Американца»

«…Не знаю, как сложилась бы моя дальнейшая судьба, не загляни Карен в гости прямо на следующий день, с утра пораньше. Просто не представляю. Но, к счастью, все пошло именно так. Он заглянул, как-то договорился с Анной Валерьевной, и она допустила его ко мне. Надо сказать, что, несмотря на разницу в возрасте — а он был старше меня лет на пять — обаял он меня моментально. Думаю, у него это получилось бы и на Родине, а уж тут, где любому говорящему по-русски, радуешься почти как родному, тем более…»

* * *

Ссылки и примечания к главе 1:

[1] Название главы, как и остальных глав данной книги — это часть литературного перевода надписи на Статуе Свободы. Надпись сделана по сонету Эммы Лазарус «Новый колосс»

[2] Обстоятельства ссоры Алексея с девушкой и содержание мемуаров предка изложены в первой книге серии «Американец»

[3] Авторы в курсе, что в нашем мире просто так во двор Санкт-Петербургского Университета не проникнешь. Но в альтернативной реальности мир более спокоен, и вход на территорию охраняется менее сурово