И постепенно меняться в ходе пути на север? Нет, пожалуй, не стоит. Это в рассказах все выглядит романтично. А в жизни на одного преуспевшего золотоискателя приходись тысячи тех, кто был ничем не хуже, но им просто не повезло найти свою золотую жилу. Так что лучше мне прикладывать свои силы там, где я точно знаю, что «золотая жила» — есть. Например, в мой «аспириновый проект».

Но сейчас мне нужно оставаться здесь. Просто потому, что я в достаточной степени изменился, чтобы понять: в этом мире есть вещи, которые нельзя терпеть рядом с собой. И надо их устранять из этого мира. Иначе потеряешь себя!

Так что, друзья, мой «путь на север» давно начался. Пусть и в переносном смысле слова. А сейчас он просто продолжается!

Из мемуаров Воронцова-Американца

"…В Ханье мне было опасно оставаться, так что я с ребятами Карена переместился в горы, и примкнул к восставшим аборигенам. После разгрома Сотни (там из ста тридцати человек уцелело пятеро, причем единственным, избежавшим ранений, оказался все тот же вездесущий писарь Искандер по прозвищу Чернильница) рекомендаций нам не требовалось. И прием нас ждал самый радушный. Карен же, хоть часто навещал отряд, основную базу, по-прежнему, имел в городе, как ни в чем ни бывало!

В отряде меня почему-то прозвали «Суворов-паша». Нет, почему Суворов — понятно. Я здесь жил под именем Витька. А почему «паша», кто б мне объяснил?

А чуть позже армяне из моей группы (ну хорошо, моей с Кареном) рассказали мне, что по отрядам про меня ходят романтические легенды. Первая утверждала, что Суворов-Паша, сбежав из приюта, попал к работорговцам. И провел в рабстве несколько лет. Потому, мол, так и ненавидит работорговцев, и вообще, угнетателей. А вторая была еще прикольнее. Критяне приметили, что я вечно с лабораторным дневником таскаюсь, что-то перечитываю, думаю, а потом снова считаю.

Так они и этому придумали «объяснение». Мол, Суворов-паша считает окончательный план освобождения Крита. И, как досчитает, туркам тут же карачун придет. А Крит свободным станет!

Я, услышав это, только хмыкнул, но разубеждать никого не пытался. Пусть себе сочиняют! Не будут голову ломать, что я такого считаю. А работорговцев мы, и в самом деле, искали…'

* * *

«… А в январе туркам надоело. Они снова начали резать. К 18 января добрались до Ханьи. И пять суток 'зачищали» там все. Не только греков, всех христиан резали, а дома их — сжигали. Европейские консулы просто ушли из города на европейские же корабли, стоявшие в гавани. И оттуда — смотрели. Пять дней смотрели, как жгут город и режут людей. Но новости отсюда в Грецию просачивались. И народ Греции возмутился. А греческий король приказал вмешаться.