С этими словами он наклонился ко мне, посмотрел в глаза и тихо спросил:

— А сейчас ты кого спасаешь, а Юра-джан? Кто тебе тут дорог, скажи? Я тебя как друг спрашиваю! Потому что, если нет тут никого и ничего, что тебе дорого, а ты воевать останешься, то всю душу себе искалечишь!

И я вдруг почувствовал, как это его простое «как друг спрашиваю» вдруг согрело и наполнило мою душу, заполнило в ней ту черную пропасть, что образовалась после погрома в приюте, устроенного Сотней. И что именно поэтому, из-за того, что здесь был мой друг, и его жизнь была в опасности, я и не захотел отсюда уплывать, а вовсе не потому, что «в других местах будет не лучше».

Только вот сказать я об этом еще не умел. Да и вообще, нам, мужикам, почему-то невероятно трудносказать о дружбе. Вернее, как раз, если сказать об этом просто, то это первый признак. Что дружба — не настоящая. Поэтому я сказал о другом:

— Ты правильно все говоришь, Карен! В Штатах был у меня друг, так он меня «братцем-кроликом» называл. Мол, я не хищник. И побеждать других умом должен, а не зубами и когтями!

— Братец-кролик? — оценивающе протянул Данелян, потом хохотнул и согласился: — Точно! Тебе подходит!

— Мы с тобой… И с парнями твоими, как раз стаю хищных зверей истребили. И это было правильно, так ведь?

— Ну да… — согласился со мной Карен, не совсем понимая, к чему я клоню.

— Только вот были эти парни раньше простыми обывателями, Карен. Даже Карабарс был всего лишь обычным контрабандистом, а не предводителем банды отморозков. И не сами по себе они взбесились. Нашлись люди, которые подсказали им, что делать то, что они творили — МОЖНО. И не просто можно, а достойно. Что это и есть патриотизм и борьба с сепаратистами.

— Их много кто учил! Султан, министры, генералы, офицеры, муллы… И что, теперь ты хочешь всех их перебить? — насмешливо перебил меня Карен.

— Нет! — просто ответил я, — всех — не хочу! Но вот тех, кто подсказал им зарабатывать деньги, торгуя людьми… Тех, кто эти делишки покрывал, — хочу. Иначе пройдет два-три месяца и тут новая Сотня вырастет.

Карен вскинулся было, потом подумал и замолчал, нахохлившись.

— Вот так вот, друг мой! Найдем тех, кто Сотню подучил рабами торговать, разберемся с ними, так я тебе обещаю — на следующий же день уеду! Если в Штаты нельзя будет, уеду, куда скажешь. Хоть в Одессу! — с улыбкой закончил я, хоть Одесса, да и вообще Российская Империя, были последним местом, куда я мог собираться.

* * *

Разговор тот давно закончился. И Карен уже давно спал, выводя заливистые рулады. А я все не мог заснуть, лежал и думал. У себя дома, в своём времени я был достаточно обычным человеком. Пусть чуть более образованным, чем большинство, чуть более умным, но в целом — обычным. Единственное, чем я мог там гордиться — это решением во что бы то ни стало сохранить фирму отца.