Николай Иванович привел с собой четверых здоровенных матросов с носилками. Те положили меня на носилки, тщательно упаковали все вещи, и понесли меня и вещи в порт. Изредка приходя в себя, я видел, что останавливавшим нас патрулям Николай Иванович показывал какую-то бумажку, и нас всюду пропускали, хоть и без особой радости. Флаг парусного кораблика, на который меня доставили, я ни опознать, ни запомнить не сумел.

Потом Николай Иванович, мой спаситель и благодетель, попытался меня расспрашивать, но помешали ему даже не мои увертки, а приход врача. Тот осмотрел меня, дал обезболивающее, и я снова провалился в сон.

Санкт-Петербург, 23 июня 2013, воскресенье, третий час ночи

Тщательное изучение Сети убедило Алексея, что название и тип судна, на котором Американец прибыл в Одессу, история не сохранила. Равно как и дату его прибытия. Зато удалось найти косвенное упоминание в его биографии, что по прибытии в Одессу он длительное время лечился. Похоже, предок и в самом деле в рукописи открыл часть своей реальной биографии.

Упоминание маузера тоже было не слишком удивительно. Немцы выпускали его как раз с 1896 года, так что у офицера высокого ранга он мог иметься. Хотя пистолет этот и был по тем временам, как утверждает Сеть, невероятно дорог.

Алексей помолчал, мысленно перебирая прочитанное в рукописи. Значит, так…

Что-то в произведении Американца напрягало. И это было не просто впечатление, что Американец добавил в вымысел ряд подробностей реальной биографии. Нет, что-то там было еще…

Одесса, 14 (26) апреля 1897 года[17], понедельник, утро

Плавание я переносил тяжело. От качки раны разбередило, и доктору то и дело приходилось давать мне обезболивающее. Так что в пути Николай Иванович так и не смог со мной пообщаться.

По прибытии же меня перевезли куда-то на квартиру, и лечили уже там. Сиделка, ежедневный осмотр приходящим врачом, регулярные перевязки, все это скромный Николай Иванович как-то смог решить. Более того, он сделал так, что у властей, полиции, пограничной стражи и прочих, кто по долгу службы мог мною заинтересоваться, никаких вопросов и претензий к Юрию Воронцову не возникло. Или, если претензии и были, то их решили не высказывать. А мною занялись медики.

Но вот сегодня, к его большой радости, врач сказал, что я достаточно окреп, чтобы выдержать любой разговор. И поводов отвертеться больше не оказалось.

Впрочем, я тоже не терял времени, и готовился к этой беседе. Потому прошла она достаточно успешно для нас обоих. Свою биографию после переноса в август 1895 года я излагал правдиво, но строго в рамках заданных вопросов. А вот историю «до того» пришлось сочинять. В итоге она выглядела так: вырос в небольшой русскоязычной колонии, которая располагалась на одном из островов, принадлежащих Великобритании. Люди в колонии подобрались немного чудные. Друг друга называли явно вымышленными именами. Например главным там был «капитан Немо». Или просто Немо. Сам остров они называли островом Линкольна. Ярыми атеистами не были, но и православных обычаев не придерживались. Не соблюдали пост, мало кто носил нательные крестики, икона была только в одной комнатке, где жила кухарка колонии.