Но зато все были широко образованы, имели роскошную общую библиотеку. Своим образованием я обязан именно им. И оно вполне соответствует университетскому курсу химического факультета, как я убедился в Ханье.

При этом основным их занятием были диспуты о путях прогресса. А также научные и инженерные разработки. Летом 1895 года у нас началась эпидемия, в ходе которой вся колония, кроме меня, погибла. Сам я тяжело болел, что несколько сказалось на воспоминаниях о прошлом. Спасли меня двое рыбаков, занимавшихся снабжением колонии.

Потом, ещё не совсем оправившегося вывезли с острова и высадили в порту Квинстаун, после чего исчезли, не прощаясь и ничего не объясняя. Денег не дали, только немного сухарей.

Когда я услышал, что этот порт в Ирландии, из которой даже местные бегут в Америку, пробрался на пароход «Девоншир», который и довёз меня вместе с легальными иммигрантами до Нью-Йорка. Ну а там…

Да, разумеется, я ещё будучи на острове Эллис я выяснил, из какого именно порта прибыл пароход, которым я якобы прибыл. Так что и рассказ свой сделал максимально достоверным и минимально проверяемым. Всяких мини-колоний в этом мире тысячи. И островов вокруг Англии, Шотландии, Уэльса и Ирландии — тоже много тысяч. А к тайне частной жизни, как и к причудам в «старой доброй Англии» пока относятся весьма добродушно. Так что пусть ищут, если захотят проверить!

А возможности для поиска у них были! За это время я успел догадаться, Николай Иванович занимался той частью русской политики на Крите, которую, с одной стороны, здесь и сейчас нельзя было ни признать, ни озвучить публично, но с другой стороны, она поддерживалась большей частью русского общества.

Если еще проще, то Карен, похоже, был не просто членом греческого подполья и контрабандистом, но еще и русским агентом на Крите.

То, что я не Суворов, а Воронцов, он уже знал. И сказал, что это очень кстати, потому что к Суворову у Великих Держав накопилось немало вопросов. А теперь Суворов просто исчезнет. И по Криту станут распространять слух, что он умер и похоронен.

А на меня просто оформят документы, как на Юрия Воронцова, приехавшего из САСШ и попросившего российского подданства. Мол, мало ли, где я мог столько времени плавать.

— Ну что же, Юрий! — бодро подвел он итог нашему разговору, энергично потирая руки, — вы хорошо постарались, и могу вас порадовать, автономия Крита — дело почти решенное. А сами вы идете на поправку, и через месяц-другой сможете решать, чем заняться дальше.

— Автономия? — достаточно кисло спросил я. Эмоции по этому поводу еще были живы в моей памяти.