Уловив его недовольство, Эсфирь приоткрыла оба глаза, потом успокаивающе «поворожила», поочередно выпуская и втягивая когти на передних лапах, широко зевнула и снова задремала.

— Да, Эсфирька, права ты! — вслух, хоть и негромко, согласился с ней старый ростовщик. — Не стоит нервничать. Но ведь это именно из-за них! Партнер нашелся, тоже мне! Любовь у него, видите ли! Все бросил, на всех плевать, из-за бабы совсем ума лишился! А теперь еще и «встречайте, плывем». Тьфу!

Но как бы ни шумел Рабинович вслух, про себя он признавал, что неожиданная любовь и дикое упрямство партнера, как ни странно, спасли его, Рабиновича, от неприятностей. Нет, начиналось все хорошо. Придуманная им схема позволила пристроить совершенно туфтовые[7] векселя по приличной цене. На первой операции он заработал около шестидесяти тысяч рублей. И оказал услугу господам из «Общества содействия прогрессу и гуманности»[8]. А таким людям услуги лучше оказывать, чем отказываться от них.

Нет, в массе своей общество было сборищем мечтателей-идеалистов. Читали Жюля Верна и Герберта Уэллса, ездили на Всемирные выставки, переписывались с учеными. Но это, так сказать, «часть, ответственная за прогресс».

Впрочем, и те, кто «отвечал за гуманность», в большинстве своем были им сродни. Люди, пользующиеся уважением и в Одессе, и во всей Новороссии. А некоторых наиболее видных членов Общества знавали и в Санкт-Петербурге.

Эти, как правило, страдали об угнетении «наших православных братьев» Османской империей, и по мере сил содействовали тем в освободительной борьбе. На Балканах, в Армении, в Греции, на Крите…

Как правило, содействие это ограничивалось лекциями, телеграммами и статьями в газетах. Регулярно проводились и сборы пожертвований, но как-то вяло, будто бы сборы эти были не самой важной частью денежных источников для деятельности Общества.

А вот дальше уже начиналось то, о чем в Обществе знали далеко не все. Пожертвования как-то быстро и легко превращались в поставки оружия и волонтеров. И вот тем, кто занималсяэтой частью деятельности Общества, покровительствовали, пусть и негласно, господа из правящей верхушки Российской империи.

Так что та операция оказалась для «Полтора жида» удачей. К сожалению, единственной. Откуда-то появился этот бешенный Суворов-паша и разнес Сотню по камешкам. Вместе с Карабарсом, выступившим авалистом по той операции с векселями. И через некоторое время работорговцы, выкупившие векселя, начали высказывать неудовольствие. Мало того, что операции прекратились, так и авалист умер. Кто теперь с нищих критских рыбаков деньги выколачивать станет, они что ли? Там ведь векселей почти на сорок тысяч лир получалось, сумма немалая!