Тут мне заложило уши — самолет плавно снижался, заходя на посадку.

* * *

Сели нормально, несмотря на то, что аэродром для пилота незнакомый. Но он справился на отлично, не зря он первый класс имеет. Самолет мягко притерся колесами к бетонке ВВП, зарулил куда-то в сторону от полосы, встал. Двигатели затихли, отчего сразу же навалилась какая-то необыкновенно громкая тишина. Впрочем, так бывает после каждого полета. Опять ожил интерком, заговорив голосом командира экипажа:

— Товарищи, мы произвели посадку в аэропорту города Анкориджа. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и настройтесь на длительное ожидание, — командир вздохнул, затем добавил уже неофициально, — Не знаю, сколько нас в самолете продержат, но ничего не поделаешь, надо ждать.

— Приветствую вас в стране свободы, — сменил его другой голос.

Затем гораздо тише послышались слова командира:

— Ой, дура-а-ак, — после них интерком окончательно выключился.

Ну, а мы действительно настроились долго ждать. Некоторые пассажиры начали негромко обсуждать с соседями будущие перспективы, другие предпочли откинуть спинки кресел и немного поспать.

Подумав, я тоже решил подремать, но не успел, самолет вздрогнул, из-за чего в салоне моментально смолкли все разговоры. Последовало еще пара слабых толчков, и мы куда-то медленно поехали. Похоже, наш аэроплан зацепили буксировщиком и теперь перемещают на отдельную стоянку, подальше от зданий аэровокзала.

На новом месте пришлось ждать еще добрых полтора часа. Даже подремать толком не получалось из-за уставших от долгого сидения пассажиров. Народ ходил по проходу, постоянно задевая спинку крайнего кресла в моем ряду. Я плюнул, поднял подлокотники и улегся на трех сидениях, подложив под голову верный рюкзак. Только ноги пришлось поджать, а то бы они в проходе торчали. Закрыл глаза, оставив только небольшую щелочку. Пусть думают, что я сплю. Рядом остановился бортинженер, посмотрел, как я устроился и ничего по этому поводу не сказал, просто стоял, нервно теребя в руке сигарету.

— Товарищ, извините, можно вас, скажите… вы ведь в экипаже? — послышался еле слышный шепот.

Я осторожно глянул в щель между спинок кресел. Странно, семьи с ребенком, находившейся там раньше, не было. Их место занял мужичок средних лет предельно интеллигентного вида. Ага, это он к члену экипажа обращается.

— Как вы думаете, что теперь будет? Нас выпустят? — тем же конфиденциальным до нелегальности шепотом пассажир продолжил расспросы.

— Не знаю. От нас сейчас ничего не зависит. Мы и выйти не можем, пока трап не подгонят. Так что ждем указаний от местных властей, — ответил бортинженер, окончательно смял сигарету, на собеседника он не глядел.