— А с самолетом что теперь будет? Его вернут обратно? Или… конфискуют? И как мы тогда обратно полетим?

— Это уж как решат, — инженер помолчал, потом, вздохнув, продолжил, — Вы лучше о себе подумайте. Вам-то домой надо, да, всем нам надо.

— Домой, — интеллигент дрожащей рукой пригладил волосы, — А пустят нас обратно? После всего этого всего. Вдруг нас тут задержат? Или вышлют куда-нибудь. А потом уже наши нас во всех грехах обвинят, сделают виноватыми.

Бортинженер кинул на меня быстрый взгляд, потом, видимо, решив, что я сплю, наклонился к собеседнику, понизив голос ости до шепота:

— Если бы знать. Я вот думаю: как там в Союзе отреагируют? Нас же… не просто так пропустили, — он сглотнул, уставился куда-то в салон, — Произошел угон, будут трясти. С пассажиров взятки гладки, а нам.

Инженер обреченно махнул рукой.

— Но мы же все совершенно ни при чем! И пассажиры, и вы все тоже! Мы даже не знали, куда летим, пока не объявили, — горячо перебил его интеллигент.

— Это вы знаете, я знаю. А там разбираться будут долго. А пока — ждем, — бортинженер оглянулся на дверь кабины, — Плохо, что кабину так и не открыли, сейчас бы с диспетчером поговорили, может, что-то бы и прояснилось.

— А вы… вы сами как? Переживаете? — задал вопрос мужичок.

— Переживаю — это мягко сказано, — криво усмехнулся член экипажа, — У меня семья в Якутске. Жена. Дети. Мальчик и… еще один мальчик. Что им скажут? Что я «предатель»? Или «перебежчик»? А если никто разбираться не станет?

— Да нет, не могут так, мы же не виноваты, — горячо зашептал пассажир.

— В том-то и дело. Виноватых обязательно найдут, не найдут, так назначат. А, правда — она потом. Если до нее дело вообще дойдет, — горько усмехнулся инженер, — Вы просто летели, вам никто ничего не скажет, а мы вместе с этим гадом работали. Вот и законопатят куда-нибудь, куда Макар телят не гонял. Так, на всякий случай, и летать придется только на Ан-2, а то и вообще спишут из летного состава.

— Мне старшего научного сотрудника должны были дать, — признался интеллигент, — Сейчас уже не знаю.

В наступившей паузе стали слышны чьи-то неразборчивые разговоры, кто-то похрапывал, кто-то негромко всхлипывал.

— А если попроситься остаться? Здесь, в Америке. Говорят, тут люди свободно живут, — очень осторожно произнес пассажир.

— Вы это серьезно? — бортинженер впился в глаза пассажира, — Думаете, тут вас ждут? С документами, с работой? С языком? А семья ваша — как? Вы же не один на свете. Вот вы знает английский?

— Со словарем.

— А здесь нужно без словаря.

— Ну, учат же люди, — возразил пассажир.