— Ага, полетит. Только вот куда прилетит? — раздраженно вступил в разговор второй мужчина, лет около сорока на мой взгляд.

— Вы штурман? — уточнил я.

Вопрос, конечно, глупый, видно же, что не пассажир — он в форме, метом исключения никем, кроме как навигатором, он быть не может.

— Да вы мастер дедукции! — съязвил мужчина, похоже, характер у него не из лучших.

— Давайте не будем ссориться, — я даже руки поднял, раскрыв ладони, — Сейчас всем нелегко.

— Ладно, — мужчина взял себя в руки, — Павел Игнатьев, и действительно штурман.

Он усмехнулся, посмотрел на меня, потом произнес:

— Мы сейчас или по направлению к Хоккайдо летим или же на восток — к Аляске. И большая проблема это точно выйти хоть к какому-нибудь аэродрому. Учтите, парашютов у нас нет.

— Как думаете, то, что мы летим не туда, куда нужно, на земле уже знают? — задал я вопрос.

— Конечно, — кивнул Павел, — мы же толком даже отлететь не успели, так что на радаре наши маневры прекрасно видно. Может и командир смог подать сигнал о захвате, для этого кнопка специальная есть.

— Вы можем как-то на ситуацию повлиять? Может, в кабину ворваться? — сам знаю, что нереально, но вдруг.

— Как? — искренне удивился бортмеханик, — Чем дверь взламывать? Хрен ее выбьешь. Да еще и Амирханов этот. Прирежет командира и что потом? Как мы второго пилота заставим с курса свернуть? Еще одного пилота у нас нет.

Приплыли, что тут еще скажешь. Остановите самолет, я здесь сойду! Так тоже не выйдет — парашюта нет. И вопрос — где мы? Внизу облака, так что не понять — то ли мы над тайгой, то ли над морем. В обоих случаях хреново.

А еще и пассажиры. Представляю, какая может подняться паника, если они узнают, что мы неизвестно где и непонятно куда летим. Даже, если нас посадят на советский аэродром, то мало нам не покажется. Будут опросы, проверки, которые продлятся неизвестно сколько. Тут еще и орден. Придется его выбрасывать, вот только куда? Разве что в унитаз? Попадет в бак для отходов, потом в ассенизационную машину закачают. Жалко терять такую ценность, но своя свобода дороже.

Еще и рукопись. Обязательно же кому-нибудь покажется подозрительным, что она на английском. И начнут меня мурыжить на предмет, а не состоите ли вы, гражданин Гарин, в связи со вторым пилотом? А, может, это вы его уговорили на подрывные действия? А рукопись в унитазе не утопишь, никак не выйдет.

— Как думаете, нас наши не собьют? — тихонько спросил мужиков.

— А хрен его знает, — сердито ответил штурман, — Не должны, все же, если иностранная пресса узнает, то какой скандал поднимется, а после того Боинга наши вряд ли решаться. Тот хоть чужой был, а тут свой с людьми не пожалели. Но это в теории, а как на практике оно будет, кто знает. Места глухие, пропали и пропали. А то и американцы собьют, чтобы наших обвинить.