— Тебе здесь ловить нечего, дед, — продолжила она с отвращением. — Иди дальше обслуживай копов.

— Ясно, — пожал плечами Анчар, выпуская очередную струйку дыма. — Значит, придётся ждать, пока течение вынесет тебя на берег.

Сперва она застыла, обдумывая полученную информацию. Потом сморщилась:

— Фу, блять…

— Ну да, — продолжил он. — Чуть дальше река делает изгиб, и там есть плавный берег из бетонных плит, куда часто выносит самоубийц. Ты не исключение. Я расследовал десятки таких дел. Бывало, некоторые успевали наглотаться чёрных полосатиков. Так что когда будешь лететь, закрывай, пожалуйста, рот.

Её стошнило. Прямо в реку.

— Вот, — ухмыльнулся Анчар. — Примерно такую субстанцию и составляют те, кто здесь прыгает. Это я тебе ещё про отложенную икру не рассказал…

— Ты конченный психопат! Тебя самого надо сбросить! Ты…

— Так попробуй. Если, конечно, ты не спешишь.

Она стояла там ещё с минуту, глядя в водовороты чёрной реки. Потом резко перемахнула через парапет, в руке у неё появился нож. Она знала, что не одолеет Анчара, знала, что ему ничего не стоит отшвырнуть её магией. Но она решила воспользоваться шансом, обманувшись тем, насколько спокойно детектив курил и смотрел вдаль, немного отвернувшись.

Анчар ушёл от взмаха ножа и зарядил девчонке кулаком в лицо. Вообще-то у него не было привычки избивать женщин — за исключением тех, что женщинами оставались номинально, а по факту вели себя как животное. Но сейчас был особый случай. Он всегда остро чувствовал такие моменты: какое слово ударит в яблочко, какое действие вышибет из головы всю дурь.

Она шлёпнулась на асфальт, выронив нож.

— Жизнь дерьмо, мир дерьмо, люди дерьмо, — прокричал Анчар. — Какая, нахрен, неожиданность! Только не говори, что ты открыла это для себя недавно. Все подростки переживают это лет в шестнадцать-семнадцать, когда думаешь, что всё кончено. Когда просто хочется выйти из игры.

— Сука… — прошипела она, пытаясь если не подняться, то хотя бы сесть, сплёвывая кровь изо рта. — Ты мне зуб выбил.

— Какой кошмар. Наверное, молочный. Выплюнь его скорее, пока он не загрыз тебя изнутри.

— Тварь…

— Тебе только что хотелось сделать с собой примерно то же, что я сделал с твоим зубом.

— Такому куску говна, как ты, этого никогда не понять, — тихо сказала она, оставаясь сидеть на асфальте, вытирая рот.

— Ещё бы. Впрочем, ты не сильно-то от меня отличаешься. Можно сколь угодно красить губы в чёрный, колоть пирсинги, тусоваться с бандитами Сервоприводной и бунтовать против корпораций, но ты так и не поняла их главной уловки. Капитал имеет свойство вбирать в себя всю суперкультуру — в любых её формах. Вы такие же чистильщики, такие же участники пищевой цепочки. Даже когда бесследно умираете.