– Молиться Богу и ждать возвращения врача! – ответил он со вздохом. – А что тут ещё? Я не врач, ты – тоже. Да будет на всё воля Божья!

Беспокойство внутри усилилось.

– Но, Иван Фёдорович, прошу! Дед Кузьма единственный, кто у меня остался. Если и с ним что-то случится, я не переживу!

К глазам подступили слёзы.

– Катя, я был бы рад тебе помочь, но ночь и погода… Сейчас куда-то ехать – самоубийство! – покачал головой Иван Фёдорович. – Жизнь каждого в общине максимально важна и значима. Ты, ведь, не хочешь подвергнуть кого-то риску?

Катя до боли стиснула зубы и кулаки.

– Вы правы, Иван Фёдорович. Я не хочу никого подвергать риску. Я пойду домой. Бог не оставит нас, – произнесла она сухо и ровно.

Староста кивнул в знак одобрения, и Катерина убежала из кабинета.

Ветер немного ослаб, а снежная пелена утратила свою густоту. Катя поспешила воспользоваться этим моментом и направилась к конюшням. Решение оформилось на ходу. Она сама привезёт деду врача.

До дома травницы верхом в хорошую погоду весь путь занимал минут сорок езды. Дорога вела через лес. Благодаря тому, что люди ходили и ездили по ней довольно часто, полотно хорошо утаптывалось, уплотнялось и расширялось. Много раз травницу хотели переселить из лесу в посёлок для удобства поближе, но целебные травы здесь не росли.

Пока Катерина седлала лошадь, вдруг раздались чьи-то скрипящие по снегу шаги.

Катя резко метнулась вглубь стойла. В свете фонаря мелькнула широкоплечая фигура с кудрявой головой.

Сын старосты. Его-то ещё и не хватало!

Катя замерла, не дыша. Сердце подсказывало, что он ищет именно её, и зная из своих наблюдений за её характером, мог предположить, что Катя сама поедет за врачом.

Неужели Иван Фёдорович всё рассказал Никите! Конечно же, да. Мужская солидарность! Отец во многом поддерживал своего сына. Особенно он одобрял союз Никиты с дочерью давнего друга. Вот только с Катиным мнением почему-то считаться никто не хотел.

До чего же раздражал этот самодовольный и упрямый парень! Никита в посёлке считался самым завидным женихом и он уже давно оказывал Катерине знаки внимания. То ведро с водой поможет донести, то дров наколет, то ещё что-нибудь по хозяйству. Но Катю такая упорная осада злила до гневной дрожи. Ей совсем не требовалась помощь в отгрузке вёдер или поколке дров. С такими делами она и сама шутя разбиралась, а, вот, что, действительно, для неё требовалось, старательный ухажёр не замечал и не хотел заметить, или хотя бы поинтересоваться. Выводила из себя эта его уверенность в собственной правоте и непогрешимости. За раздутым тщеславием Никита не видел настоящую Катю, а лишь упрямо верил в придуманный собою образ.