— Сфера молодости, — задумчиво сказал Гредбенк без дальнейших уточнений с моей стороны. — Ну да, наслышан я о таком артефакте. Стоимость заоблачная, и, насколько я знаю, там нужно немало народу перебить, чтобы создать основу этого артефакта.

— Да, насколько я понял из записей, что мне достались вместе с артефактом, уморили шестнадцать человек, — кивнул я. — С каждого вытянули примерно по полгода жизни или чуть больше. То есть, использовав такой артефакт, вы сможете продлить свою жизнь на восемь, а то и на десять лет. И при этом совесть ваша будет чиста, потому что вы никого не убивали, вы не велели никого убить и вы не платили деньги за то, чтобы заполучить этот артефакт.

— То есть ты, Эйсон, готов передать мне такую дорогую вещь совершенно без всякой оплаты? — немного удивленно спросил грандмаг. — Согласен с тобой, что мы уже не чужие люди, но все же это слишком щедрый подарок… Но давай сразу же отвечу на твой вопрос. Как ты уже понял, про этот артефакт я знаю. Но опять же, как ты правильно догадался, раз повторяешь раз за разом, что моя совесть будет чиста, платить бы я за него не стал, поскольку мне глубоко противен принцип артефакторики посредством жертвоприношений людей.

Грандмаг помолчал несколько секунд и, вздохнув, продолжил:

— Ну и в целом всего пара вещей держала меня в этой жизни последние годы, а не одна, как мы с тобой как-то обсуждали. Помимо беспокойства за судьбу моей внучки Донжетты, было еще и сильное желание отомстить за смерть моего зятя. Сделать я этого не мог, опасаясь, что это плохо отразится на судьбе Донжетты после моей смерти, но хотелось же! И поскольку вы с братом неожиданно для меня помогли мне разобраться с обеими этими вещами, то я считаю, что полностью готов к смерти и не собираюсь с ней тянуть. К чему мне дополнительно влезать в долги перед тобой… Ты и так сделал для меня больше, чем те, кого я когда-то именовал своими друзьями.

Ну да, ну да, чего-то именно вот такого я и опасался. Глубокий старик, смиренно ждущий прихода смерти…

Но поскольку я этого ожидал, то был готов к такому повороту.

Думаю, что я знаю про его главную слабость, и это отнюдь не забота о внучке. Уж я-то способен разглядеть страсть человека к какому-либо предмету. Вот Джерел, к примеру, фанатично влюблен в артефакторику. А Джоан моя уж так любит свою алхимию!

И в глазах Гредбенка, когда я ему сделал тот заказ, в связи с которым мы познакомились, заполыхал тот же самый знакомый мне огонь страсти, едва он увидел, насколько серьезный источник у меня с собой. И сразу начал придумывать, что он этакое совершенно эксклюзивное из него сможет соорудить…