— Какая у тебя красивая киска.

— Что? — рычит Лиза, и её глаза испускают молнии.

— Я про кошку. Животное, — улыбаюсь во весь рот. — Другую твою киску я ещё не…

— Заткнись. Поехали.

— Хочешь, чтоб я прокатил тебя на своём мотоцикле? — спрашиваю я, пока спускаемся по лестнице.

— Слышишь, ты, — злобно бросает через плечо Караева. — Засунь свои пошлые намёки куда подальше. Вот этот облик, который у тебя сейчас, мне вообще несимпатичен. Могу и в рыло дать.

— Какие намёки? Я про обычный мотоцикл.

— Ага, конечно. Оставь его здесь, поедем на моей машине.

— Жаль. Я хотел бы узнать, какая из тебя наездница.

— Придурок, — рычит сквозь зубы Лиза.

Смеюсь про себя, но решаю, что хватит шуток. По Каре заметно, что она в напряжении. Да и я тоже. Потому что ситуация, на самом деле, невесёлая.

— Информация есть? — спрашиваю, когда уже выходим из подъезда.

— Есть. Ректора и правда убил демоник. Его самого нашли мёртвым через несколько улиц. Выстрел в затылок.

— Понятно. Кто-то заказал убийство Егорыча и расправился с исполнителем.

— Очевидно, что так, — кивает Лиза, открывая свою спортивную тачку. — Садись.

— Ага, ща.

Подхожу к Абигору, ласково глажу его по бензобаку и уговариваю спокойно дождаться меня здесь. Двор тихий, вряд ли кто-то будет лезть к чужому мотоциклу. Но на всякий случай прошу Аби-габи изображать из себя обычного железного коня и обжигать любопытных адским пламенем.

Надеюсь, послушается.

Сажусь в машину к Лизе и только тогда до меня доходит.

— Так, погоди. Если убийцу нашли, то меня уже не подозревают?

— Разбежался, — фыркает Кара и заводит мотор. — Наоборот. Думают, что один человек с ректором бы не справился.

— И это правда.

— Как знать. Его могли, например, атаковать внезапно. Не суть! — вдруг восклицает Лиза и хлопает ладонью по рулю. — Смысл в том, что тебя объявили в розыск. Уже официально.

— СБИ сто процентов не хочет меня арестовать, — машу рукой я. — В смысле, хотят, но не чтобы обвинить в убийстве. Им нужны мои способности.

— Вот именно. Какой же ты идиот, Могильный!

— Я? — искренне удивляюсь. — Почему это?

— Потому что нельзя было рассказывать о твоём антиядре, — Караева бросает на меня злобный взгляд.

— Я уверен, что Егорович не стал бы меня сдавать. Это сделал кто-то другой. Может, кто-то из магистров, а может, граф Орловский.

— Да, может быть. Только если бы ты держал язык за зубами, этого бы всё равно не случилось. Ректор был бы жив, и за тобой бы не открыли охоту.

— Ещё скажи, что это я виноват в его смерти, — хмурюсь я.

— Отчасти да.

— Ни хрена подобного. Ростислав Егорович хотел мне помочь. То, что какие-то мудаки решили его прикончить, не делает меня виноватым.