— Замолчи, Холод, — говорит лидер агентов. — Ты и твои люди арестованы.

— Вряд ли, господин… прошу прощения, как вас зовут?

— Барон Кирилл Светлов. Старший агент тайной канцелярии его величества.

— Рад знакомству, ваше благородие, — Холод картинно кланяется, приложив руку к груди. — Позвольте заметить, барон, что вы в меньшинстве и окружены.

— В меньшинстве? — Кирилл оглядывает членов Братства.

Даже считая демонов, их всё же меньше, чем агентов канцелярии и СБИ, вместе взятых.

— Конечно, — кивает Гарканов.

Из-за угла вдруг высыпает большая группа молодых мужчин. Лица закрыты балаклавами и повязанными на лицо банданами. Все они побриты налысо, вооружены цепями, арматурой и прочим «уличным оружием».

Какая-то из банд антимагов, что ли? Ни хрена не понял.

— Эти юноши — новобранцы нашего Братства, — объясняет Холод. — Сами они не владеют магией, но разделяют наши идеалы.

С этими словами он создаёт мощнейшее заклятие, которое разом накрывает парней магической защитой. Становится понятно, что против пуль они какое-то время продержатся. Достаточно для того, чтобы вступить в рукопашный бой, где автоматы не особо помогут.

Ясно. Значит, среди молодёжных группировок пополнение. В противовес бритоголовым антимагам появились такие же бритоголовые «за-магов».

С каждым днём веселее.

— Я не хочу никого убивать, — произносит Гарканов. — Просто отдайте мне Могильного, и разойдёмся.

— Алло, привет! — вмешиваюсь я, поднимая руку. — Как насчёт спросить самого Могильного? Я ни с кем из вас не поеду.

— У тебя нет выбора, — одновременно говорят Светлов и Холод.

Переглядываются и даже обмениваются дружелюбной улыбкой. Весело им, похоже.

— Господа, я не шучу, — продолжает Александр. — Мне нет нужды никого убивать. Тем более что среди вас есть люди, владеющие даром — а мне всегда больно лишать жизни братьев по магии.

— Магистру Думу это расскажи! — вырывается у меня.

Холод внимательно смотрит на меня своими ледяными огнями. Растягивает бледные губы в улыбке.

— Магистр Дум… Как бы это выразиться? Смерть пошла ему на пользу, скажем так. Правда, господин Могильный?

«Он знает! Твою мать, Диман, он знает!» — мысленно вопит Дюббук.

«Похоже на то», — скриплю зубами я.

«Антоша ему рассказал! Зуб даю!»

«Дима, страшно… — подключается Бугорос. — Холод злой. Делать Буги больно».

— Впрочем, это мы с вами обсудим позже, — Холод вальяжно взмахивает рукой. — Итак, господа! Я не настроен стоять здесь всю ночь. Даю две минуты на размышления.

Полицейские сирены, которые я до этого слышал краем уха, приближаются. На улицу заезжают две машины с мигалками и резко тормозят.