И я правда способен. Надо только разобраться, как всем этим пользоваться.

— Идём, — спецназовцы ДБ решительно идут вперёд, отодвигая агентов в сторону.

— Не думай, что сможешь уйти от нас, Могильный, — доносится вслед. — От тайной канцелярии никто не уходит.

— Я к вам сам приду. Но только когда захочу, — отвечаю я.

Возле машин замечаю Садиста. Он лежит возле своего служебного внедорожника. Вся рука в крови — выглядит так, будто её собаки рвали. В окровавленных пальцах зажата рукоять револьвера.

Ох, блин. Неужто моя волна уничтожила Жеребца? Мне теперь стыдно. Хоть выброс произошёл не по моей вине, Садюга всё равно пострадал. Да и не он один. Я много мёртвых видел по пути.

Стоп, чего это я? Они не по моей вине погибли. Сами захотели меня схватить, каждый по своей причине. У кого-то приказ, у кого-то амбиции, у кого-то и то и другое. А меня никто не спросил. Вот и начали друг друга мочить почём зря.

Дебилы, блин. Особенно агенты канцелярии бесят. Хотя СБИ не лучше.

Понятное дело, что они специально подкинули демоноборцам «подозреваемого». В расчёте на то, что я приеду сюда. Возможно, прослушивали наш с Лизой разговор по телефону. И в розыск меня объявили тоже они.

Вся заваруха началась из-за них, но остальные тоже неслабо поучаствовали. Не последнюю роль сыграл ублюдок Холод и его братья с белыми мечами.

Да уж. Быстро разошлись слухи о моих способностях. И, видимо, в высоких кругах их посчитали очень значимыми. Охоту на меня открыли знатную.

И вряд ли в ближайшее время закроют.

Надо как-то с этим разобраться. Но вариантов пока что нет.

Сейчас я должен прийти в себя и трезво оценить своё состояние. Чувство магии вроде потихоньку возвращается, и я ощущаю себя капец как странно. Ещё страннее, чем после слияния ядер.

С Садистом осталась пара бойцов, ещё трое поехали со мной и Лизой. Для неё раскладывают сидушку, и теперь она лежит, потихоньку приходя в сознание. Морщится и что-то еле слышно мычит.

— Есть вода или там влажные салфетки? — спрашиваю у сидящего рядом бойца.

Тот достаёт из-под сиденья пластиковую бутылку и даёт мне. Делаю несколько глотков тёплой воды, а потом смываю кровь с Лизиного лица. Она несильно пострадала. Небольшая припухлость на скуле и ссадина на лбу.

Когда я умываю её, Кара открывает глаза. Взгляд плавает, как у пьяной:

— Дум? — говорит она. — Ты живой?

— Какой ещё Дум, — хмыкаю я. — Он умер. Я Дима Могильный, помнишь такого?

— Нет, ты Дум… — шепчет Лиза и снова отключается.

— Бредит, что ли? — бурчит спецназовец. — Надеюсь, ты там не расплавил всем магам мозги.