— Благодарю, Пётр Романович, — говорю я.

Владыка удовлетворённо кивает. Это что, проверка была? Типа знаю ли я, как его зовут?

Конечно, знаю. Наверное, в России нет человека, который не в курсе.

— Я слышал про тебя очень необычные вещи, Дима. Или лучше называть тебя Витя?

— Простите?.. — теряюсь я.

Блин. Да ну на хрен.

Так меня звали в прошлой жизни, если что. Виктор Думов. Но неужели государю известно, что я переродился? Откуда⁈

— Я знаю, кто ты, — глядя на меня тяжелейшим взглядом, говорит император. — Магистр Дум. Ты любил, чтобы тебя так называли в прошлой жизни, не так ли?

— Да, ваше величество. Пётр Романович. Но откуда вы знаете?

— Об этом чуть позже. Спасибо, что не стал отнекиваться. Скажи, мне любопытно — каково это, умирать? — государь чуть наклоняется ко мне.

Прочистив пересохшую глотку, отвечаю:

— Ничего приятного, Пётр Романович. Больно и страшно. Хотя, если умирать своей смертью, наверное, не больно. А когда всё заканчивается — уже плевать. Всё равно что крепко спишь.

— И что же, никакого света в конце тоннеля? Загробного мира?

— Увы, государь. А может, я не успел всего этого увидеть. Как вы уже знаете, я попал в это тело и начал жить заново.

Кажется, император оказался слегка разочарован. Возможно, он ждал, что я расскажу ему о райских кущах? Или просто обнадёжу, что после смерти мы обретаем вечное счастье?

А вот ни фига. Теперь я точно это знаю. Когда ты умираешь, то просто перестаёшь существовать. Вечный сон — очень подходящее определение.

С другой стороны, будучи мёртвым, тебе уже на всё плевать. Ничего не тревожит. Вечный сон такой же вечно спокойный.

— Ладно, теперь к делу, — властно говорит император. — Зачем ты пришёл?

— Полагаю, вы уже знаете, что я стал обладателем уникального дара. Увы, об этом стало известно спецслужбам…

— Ты не особо-то старался скрывать, — коротко усмехается Пётр Романович, но его лицо сразу же опять становится каменно-серьёзным.

— Да уж, — кривлюсь я. — В общем, я не хочу работать на СБИ или тайную канцелярию. Возьмите меня к себе на личную службу. Уверен, что вы найдёте моим талантам достойное применение.

Блин, противно-то как. Это я-то, весь такой независимый, предлагаю себя в услужение? Гадкое чувство.

С другой стороны, большого выбора у меня нет. А работать лично на императора всё же лучше, чем на какого-нибудь хитрого безопасника.

Государь не торопится отвечать. Смотрит на меня, будто оценивает за и против. Смотрю в ответ, но не в глаза, как завещал мне Игорь Тимофеевич, а чуть ниже.

— И чем же ты можешь быть мне полезен? — спрашивает, наконец, Пётр Романович.