— Спасибо, Сергей Романович!

— Да рано ещё благодарить, — сказал я и тут…

И тут нам дали свет.

— Ура! — крикнул Панкратов. — Давайте отмечать!

— Что отмечать?

— Закрытое дело!

— Прошу прощения, а мы теперь каждое закрытое дело будем отмечать?

— Не будьте снобом, Ваше Сиятельство! Вам не идёт!

Жестом профессионального фокусника, Михаил Михайлович извлёк из кармана брюк стопку новеньких свидетельств, перемотанных жёлтой резинкой для денег. Запах свежей кожи аж в нос ударил.

— Повод есть, — тайник передал мне документы. — Официальное оформление на работу, как никак. К тому же мне изрядно надоело ждать, когда все вокруг осмелеют настолько, чтобы принимать джакузи во время рабочего дня, — Панкратов резко развернулся и направился в сторону гидромассажных ванн. — Хватит уже стеснения! Взрослые ведь все люди!

— Я тогда что-нибудь закажу, — подключилась Успенская-Меренберг и достала телефон. — Суши все едят?

* * *

В серьёзном кабинете сидел серьёзный человек. И серьёзен этот серьёзный человек был так, как никогда прежде. Ну а ещё бы!

— В каком смысле посадили?

Имя этого человека было слишком известно, — как в узких кругах, так и во вполне себе широких. И потому, когда разговор касался его теневой и не совсем законной деятельности, подчинённые ограничивались обращением:

— Ваше Благородие.

Мужчина с татуированным лицом поклонился и расставил руки в стороны, чтобы люди Его Благородия могли охлопать его на предмет жучков.

— Оставьте нас, — рявкнул Благородие, когда эта формальная процедура подошла к концу.

И остались Благородие с Татуированным вдвоём. И Благородие повторил свой вопрос:

— Что значит «посадили»?

— Видел ту срань, которая на улице творится? — издалека начал Татуированный. — Так вот этот придурок додумался своих работников в самый дождь выгнать на работу.

— Ну и что?

— Ну и то, что он их зарплаты как-то там крысил. Что-то с индексацией связано, с надбавками и… короче, нашли за что закрыть.

— Кто нашёл?

— Так всё те же. Каринский и эта его, — Татуированный хмыкнул. — Контора сраная.

— Так, — Благородие поджал губы. — Ты же в курсе, что он нам должен?

— Был должен, — поправил Татуированный. — А так да, конечно, в курсе.

«Плохо», — подумал Благородие: «Просто отвратительно».

Сперва его лишили постоянного источника дохода и из игры выбыл Григорьев. Да, с Григорьевым всё было неоднозначно. Сам он в схемах Благородия участвовать не пожелал, прижать целого графа было не так-то просто, — всегда оставался неиллюзорный шанс нажать слишком сильно и получить сдачи, — и потому мужчин связывал между собой старый добрый шантаж.