— Какие планы на сегодня? — спросил Панкратов и укусил круассан.

А планы у меня уже действительно были.

— Я собираюсь съездить к Брюллову, — сказал я. — Это друг отца. В детстве я частенько гостил у него на ферме.

И предвосхищая вопрос: «Зачем?» — сразу же ответил:

— Нам ведь нужно с чего-то начинать, верно? Мы с вами, Михал Михалыч, люди в городе новенькие, и ничего толком не знаем. А так мне довольно близкий человек честно расскажет, что тут да как. Кто, с кем и зачем. У него ведь бизнес, верно? А на бизнес обязательно слетаются стервятники. Этому дай, тому дай, там разрешение получи, тут сертификат.

— Осторожно, Ваше Сиятельство, — улыбнулся Панкратов. — Как бы в ходе расследования на самого Брюллова не выйти.

— Да, — согласился я. — Получится неловко. Но что ж поделать? Вас же, Михал Михалыч, попрошу позвонить Крыскину и аккуратно договориться о встрече. Узнать, что он за человек такой и с какой стати вдруг сдаёт городское имущество.

— Договор. Тогда с меня это и визит к Перехожукам.

И тут настала моя очередь спрашивать:

— Зачем?

— Ну как? — Панкратов снова отхлебнул кофе. — Договориться насчёт того, чтобы нам не демонтировали парилку. Да и опять же: мы с вами люди в городе новенькие. Вы только что сами об этом говорили. А Даниил Александрович показался мне человеком, который с радостью окажет «конторе» содействие.

Складно. Логично, изобретательно, умно… но поскольку извилин у меня в башке больше двух, да и зимой я без шапки никогда не ходил, то ассоциативный ряд выстроился сразу.

— Михаил Михайлович? — серьёзно спросил я. — Вы же не собираетесь испортить Анну Даниловну?

— ДаниИловну, — поправил меня тайник. — А ещё я не пойму, с чего вы так решили.

— Наитие какое-то, Михал Михалыч. Мысль прямо-таки в воздухе витает.

— Как интересно. Позвольте узнать, а у вас что? На дочь барона имеются какие-то планы?

— Нет.

— Ну раз нет, — улыбнулся Панкратов. — Тогда о чём вообще речь?

— Напоминаю, что она годится вам в дочери.

— Как и моя бывшая жена, — пустой кофейный стаканчик полетел в мусорку. — Не переживайте, Сергей Романович, я не злостный растлитель. Я действительно хочу оставить в офисе парилку, и действительно заинтересован в ловле злостных коррупционеров. Однако…

Тут Панкратов подкрутил усы освободившейся рукой, а я попросил его не продолжать развивать мысль. Но тайник не внял.

— Я очень жалостлив и сердоболен, — сказал он. — И даже слишком для своей службы. Ведь если я вижу, что женщина в чём-то нуждается, и просит меня о помощи, то как правило не могу устоять. Чего бы мне это ни стоило.