Михаил Михайлович посмеялся собственной шутейке, и протянул мне руку:

— Ну так что? На позиции?

* * *

На ферму к Брюллову меня привёз таксист по фамилии Шапочка, — именно так было написано в лицензии, приклеенной на подголовник пассажирского сиденья. Однако это была не самая большая его странность. Самая большая — это заваленная мягкими игрушками торпеда и флаг Переславля на крыше, — две чёрные рыбки на жёлтом фоне.

И вот то ли патриот он, а то ли психопат.

— Хорошего дня! — так искренне сказал мне парень, что я аж поверил.

— И вам.

Шапочка улыбнулся и поехал по своим таксистским делам, а я остался у больших деревянных ворот. Выполненные под старину, они вели на фермерские угодья Юрия Ивановича Брюллова, — ему принадлежал жирный кусок земли к северу от города, чуть дальше Красной Деревни.

Разбираться в аристократической иерархии я начал в очень раннем возрасте, и потому прекрасно помню, что титулов дядь Юра не имел. Пускай из-за Аномалии концентрация титулованной аристократии в Переславле и впрямь большая относительно всей Империи, он был просто наследным дворянином.

То есть покупать ману он мог, но лимитировано. Плюс обязан был отчитываться зачем да почему она ему понадобилась. Это я могу зайти в любое отделение РосМаны и купить столько, сколько захочу, — были бы деньги, — а вот дядь Юре приходилось каждый раз проходить сквозь бумажный ад.

И думается мне, что он его проходил.

Ведь всё-таки неспроста друид-фитомант подался в фермеры. Значит, зарабатывал он именно при помощи своей магии. Во всяком случае, из детства я чётко помню, как на новогоднем столе у него стояли арбузы.

Динь-донь ! — в деревянные врата была вмонтирована вполне себе технологичная система наружного наблюдения со звонком.

— Я ничего не покупаю, — донёсся голос из динамика. — Про бога говорить не хочу. Подите прочь, я вас не…

— Дядь Юр! — крикнул я, покуда Брюллов не бросил трубку. — Это я!

— Кто «я»?

— Серёжа Каринский.

На какое-то время по ту сторону повисла тишина, а потом:

— Сергей⁈ Ты⁈ Вернулся⁈

— Да, дядь Юр.

В трубке пискнуло, и вместе с тем щёлкнул затворный механизм ворот.

— Заходи давай скорее!

По ту сторону ограды я первым же делом нарвался на большую асфальтированную парковку. На ней стояла парочка фур, прицеп без головы и несколько «каблучков» с изображением фруктовой корзины на борту.

А за стоянкой сразу же начинался облепиховый сад. Жирный такой. Деревья в нём как будто приуныли под тяжёлыми оранжевыми гроздьями ягод, а чуть дальше виднелись крыши ангаров и парников. Парников, понятное дело, не деревенских, — из плёнки и оконных рам, — а больших и промышленных.