— … может быть я сама себе надумываю эту проблему, а может быть это именно я боюсь остаться одна, — продолжила свою рефлексию Ксюша и вдруг: — Ой, — поняла, что только что рассказала всё это вслух.

Внезапно.

И очень странно. Через серию аккуратных наводящих вопросов, Каринский вывел Рыжикову на откровенность. И при всём при этом они говорили о ней. О ней! На свиданиях Ксюша к такому вообще не привыкла.

Обычно она была в роли слушателя, и чего только не выслушала. Про нелёгкие судьбы своих неудавшихся ухажёров, про мотоциклы, про рыбалку, про холодное оружие и даже про разницу варкрафтовских и вархаммеровских орков, — человек, который поведал ей об этом был вне себя от Ксюшиной неосведомлённости.

А тут вдруг… вот так. И где же подвох-то? Где он, чёрт его дери⁈

— Может быть наконец-то расскажешь о себе? — поспешила закрыться Рыжикова.

— А что тебе интересно?

— Что-нибудь.

— Хм-м-м…

Тут как раз подоспела паста с лисичками, и Ксюше удалось спокойно поесть. Зато Каринскому пришлось выкручиваться, расставляя паузы правильным образом. Так, чтобы не говорить с набитым ртом, и при этом не дожидаться пока у него всё остынет.

И у парня получилось.

В лёгкой непринуждённой манере он весьма коротко выложил перед Рыжиковой всю свою биографию: короткое детство в Переславле, затем Новая Земля, учёба в Академии и вынужденное возвращение.

Военный то есть. Без пяти минут лейб-гвардеец Его Величества. Это объясняло то, как парень умудрился справиться с теми негодяями в банке, однако вообще не объясняло, как именно он пользовался при этом различными магическими техниками.

— Думаю, тебе показалось, — просто ответил Сергей, не придавая вопросу особого значения.

А что до семьи:

— … мать погибла, когда мне было семь лет. Никакой драмы, обычный сердечный приступ. А вот отец… отца совсем недавно обвинили в государственной измене. Ошибочно. Я абсолютно в этом уверен. И очень надеюсь, что тебя это не смутит.

— Нисколько.

И действительно. К тому моменту, когда подали десерт, Ксюшу уже ничто не смущало.

— Похоже на шарлотку, — прокомментировала она яблочный Тарт Татен. — Только без дна, — а сама задумалась.

Где причуды Каринского? Где его пубертатные заскоки, сальности и неудачные шутейки? Где та инфантильность, к которой она так привыкла? Не узнавая саму себя, Рыжикова уже готова была влюбиться, но тут:

— Кхм-кхм, — прокашлялся Сергей. — Есть ещё одна тема, которую я хотел бы с тобой обсудить.

— Говори, конечно.

— Пока я тебя слушал, у меня родилась очень интересная идея. Дело в том, что с недавних пор я возглавляю одно ведомство. Здесь, в городе.