Помнится, был один товарищ. Первое и самое важное, что он решил узнать о Ксюше после встречи и поцелуя в щёчку: «Как ты относишься к оральному сексу?»

На второй строчке топа подобных вопросов стоял: «А ты везде такая рыжая?», — и замыкал призовую тройку: «Не смущает ли тебя, что я женат?»

— На самом деле я бы с радостью устроилась по специальности, но… в Переславле? — Ксюша пожала плечиками. — У нас ведь само словосочетание «Здание Суда» теряет всякий смысл, — зашла она на уже проверенную штатную шутку.

— Почему?

— Потому что на время ремонта у нас тут не Здание, а Подъезд Суда. От щедрот мэрии, правосудию отвели четыре квартирки в двухэтажном доме, в аккурат между барбершопом и супермаркетом.

— И как давно идёт ремонт?

— Года два, может три.

— Понятно, — улыбнулся Каринский. — Знаешь, мне очень нравится твоё чувство юмора. Благодарю вас, — а это он обратился к официантке, которая разлила вино по бокалам.

Ксюша тем временем села на своего любимого конька. Начала рассказывать о том, что в Переславле всего двое судей. Что оба работают испокон веков и старательно игнорируют выход на пенсию. И что устроиться к ним помощником невозможно, ведь всё тёплые места уже заняли их родственники.

— Адвокатом, прокурором или нотариусом тоже без вариантов. Мне местные за такую работу горло перегрызут, а потом сами же себя и оправдают. Про судебный аппарат для аристократов вообще молчу, а в частную юрфирму без резюме не сунешься. Разве что секретаршей.

— Почему тогда не уедешь? До Москвы полтора часа, если без пробок. Там ведь наверняка можно что-то подыскать.

— Не могу пока что, — ответила Ксюша. — Из-за мамы.

— Ой, — Каринский чуть стушевался. — Прошу прощения если лезу не в своё дело, но почему?

А вот и больная тема подъехала.

Нет, Алёна Вавиловна Рыжикова не была инвалидом, и даже чем-то смертельным не болела. Нет, за ней не нужен был какой-то специальный уход. И нет, она до сих пор трудилась и была в состоянии себя обеспечить.

Пускай и без излишеств, но всё-таки.

Настоящая проблема заключалась в том, что Рыжиковы обитали в Переславле-Залесском не так уж давно, — перебрались из совершенно другой области, — и в этом городе у матери не было ни друзей, ни родственников. Знакомых и коллег сколько угодно, а вот людей, на которых можно действительно положиться — нет.

Переехать в Москву вместе у них не получалось по финансам. Во время учёбы Ксюша вечно винила себя за то, что находится далеко от матери, и как только получила диплом сразу же вернулась домой. Не будь дурой или эгоисткой, Алёна Вавиловна чуть ли не метлой выгоняла дочь обратно и говорила, что ей и одной нормально живётся, и что Ксюше нужно строить карьеру, и что давай уже, шуруй отсюда…