Не Зинедин Фабьенович, понятное дело, а бульдог нежно-персикового цвета с очень виноватым выражением лица.

Дальше — немое кино. Стараясь не встречаться с нами взглядом, Андрей подошёл ко входу в здание «конторы». Заглянул внутрь. Затем отскочил в сторону, когда понял, что мешается грузчикам.

— Ну ты туда или сюда⁈ — прикрикнул на него мужик со стулом на плече.

— Сюда, — робко сказал Андрей, встал у стеночки и достал из кармана телефон.

Я ожидал, что сейчас он наберёт мне, но нет. Брюллов перехватил телефон горизонтально, и судя по тому, как шустро забегали по экрану его большие пальцы, начал во что-то играть.

— А вот это наш айтишник, — сказал я и двинулся в его сторону. — Андрей Юрьевич?

— Да.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— Я Каринский.

— …

— Сергей, — пояснил я на всякий случай.

— …

— Может помните? В детстве у вас по двору на свинье катался?

— …

— Ваш отец попросил меня взять вас на работу в «контору».

— Да-да, я понял, — кивнул парень. — Сразу же вас узнал.

«Будет интересно», — подумалось мне…

* * *

К полудню сборщик закончил, и мы наконец-то попали в обновлённый офис «конторы». Шесть рабочих столов, шесть стульев и пустая картотека вдоль стены. Пока что никаких излишеств… ну, если не считать две гидромассажные ванны.

Одну из комнат по правой стене, — там, где раньше стояли кушетки, — сразу же занял Брюллов.

— У меня не то, чтобы боязнь открытого пространства, — объяснил он. — Просто я его не очень люблю.

Правда потом, — после того как мы с Панкратовым перетащили один из рабочих столов в каморку, — выяснилось, что замкнутое пространство он тоже не любит.

— А возможно будет как-нибудь прорубить окно?

— Нет, Андрей Юрьевич. При всём уважении, окно мы рубить не станем.

— Ладно, — расстроился компьютерный гений. — Быть может тогда хотя бы освещение нормальное сделаете? Я ведь себе так зрение посажу.

— Это пожалуйста.

— И надо бы ещё улучшить систему вентиляции. Здесь невозможно душно.

Я кивнул и поспешил оставить Андрея в счастливом неведении насчёт того, что душно здесь именно из-за него.

Да, первое впечатление оказалось обманчивым. Как только Брюллов-младший привык к нам в достаточной мере и перестал стесняться, то сразу же разговорился. И на поверку оказалось, что этот человек вовсе не молчун.

Разговаривает он много.

И даже слишком много; на грани перебора.

Нет, это был не чудаковатый поток сознания с кучей профильных терминов, как можно попробовать догадаться. Но про болезни Андрея Юрьевича, его страхи, неврозы и фобии мы узнали в первую же очередь. И про Сайтаму ещё узнали. Пёс, как оказалось, путешествовал с ним не просто так, а был «животным эмоциональной поддержки».