Все — таки лучники без прикрытия — легкая добыча. Не бронированные, из оружия ближнего боя — только кинжалы или короткие сабли. Но главное — теряются, когда резко сокращаешь с ними дистанцию. Втроем они бы запросто успели меня нашпиговать стрелами в упор, если бы не дрогнули. Но кишка оказалась тонка.

Я оглоушил среднего Водяным столбом, в того, что справа, на бегу метнул чакрам. Третий попытался укрыться за валуном, теряя последний шанс на контратаку. Я сбросил двух раненых в воду несколькими ударами посоха и принялся гоняться за оставшимся.

Шустрый оказался, гаденыш. Он бы эту сноровку лучше бы в бою применял, а не в бегстве. Хотя, видимо, трусоват. Ближний бой — это тебе не из засады врагов расстреливать. Пришлось потратить еще один заряд Ци на Водяной столб, чтобы осадить гада. А там уж дело техники. Несколько ударов окованного металлом посоха — по коленям, по хребту. Когда зашатался и упал — контрольный в голову.

Я вздрогнул, когда на последнем ударе расслышал явственный хруст ломающихся костей черепа. На камни щедро брызнуло красным — голову я бедолаге размозжил основательно, она лопнула, как перезрелый фрукт.

Еще совсем недавно у меня бы рука не поднялась на такое. Но азарт битвы и злость на устроивших нам подлянку дервишей сделали свое. Да и в целом как — то… очерствел я, что ли. Уж не знаю, хорошо это или плохо. Для дела — точно хорошо.

Бой вышел яростным, кровавым и скоротечным. Дервишей было гораздо больше, но они не ожидали нападения, да и едва ли не половина их не смогла сразу поучаствовать в бою — вцепились в колеса, в оглобли, в упряжь, помогая ящерам удерживать повозку от падения в пропасть.

А когда мы перебили всех, это уже стало нашей проблемой.

— Даня, держи! Соскальзывает!

Здоровяк ухватился обеими руками за колесо, пытаясь остановить проседающую в пропасть повозку, но только заскользил сапогами по камню. Затормозил, нащупав под ногами глубокую расщелину. Остальные наши тоже бросились к транспорту. Кто — то пытался подкладывать под колеса крупные камни, кто — то, как Даня, просто хватался и тянул вместе с ящерами.

С ящерами, к слову, была совсем беда. Лишившиеся погонщика, напуганные разразившейся рядом с ними битвой, они впали в настоящую истерику — верещали, кусались, рвались из упряжи. Один и вовсе завалился набок и не мог подняться, судорожно перебирая в воздухе перепончатыми лапами. Хуже всего было то, что это был левый передний в упряжке, и находился он в опасной близости от обрыва. Еще немного — и он сам перевалится за край, потянув за собой и остальных.