Она продолжила опрос. Короткие, чёткие вопросы. Сухие «верно» или «неверно» в ответ. Никаких отступлений, которыми славились её прежние лекции. Исчезла и полемика по тем или иным вопросам.

Не сводил с нее взгляда. За этой подчёркнутой строгостью явно пряталась растерянность. С каждым шепотком за спиной, с каждым любопытным взглядом она всё глубже уходила в свою преподавательскую роль, словно в защитную броню.

Внутри меня все кипело. Я сжал кулаки под столом. Надо что-то делать. Нельзя позволить чьим-то грязным играм разрушить репутацию прекрасного преподавателя и красивой женщины.

Прозвенел звонок. Студенты потянулись к выходу, шурша тетрадями и перешёптываясь.

— А что это наш граф остаётся? — громко прошептала девица в третьем ряду.

— Прямо здесь, в аудитории? — хихикнула её подруга. — А он смелый.

Соколова Анна демонстративно поджала губы и процокала каблучками мимо моего стола:

— Как неприлично, — фыркнула она.

Отвечать сейчас это то же самое, что оправдываться. Заниматься этим я не собираюсь.

Дождался, пока стихнут шаги в коридоре. Виктория застыла над журналом, старательно делая вид, что проверяет записи. Её пальцы побелели от напряжения, сжимая ручку.

— Что вы хотели, Кирилл Дмитриевич? — спросила она официальным тоном, когда я направился к ее столу.

— Мне жаль, — произнёс я, подходя ближе. — Я узнаю, кто за этим стоит, и он поплатится.

— Кирилл Дмитриевич, — её голос дрогнул, теряя напускную строгость. На щеках проступили красные пятна. — Вам не пора на следующие занятия?

Она наконец подняла взгляд. В уголках глаз блестели слёзы, а губы дрожали от сдерживаемых эмоций.

— Мне уйти? — спросил прямо.

— Думаю, это будет правильно, — кивнула она, закусив губу. Её пальцы судорожно теребили уголок журнала.

— Хорошо.

Развернулся и пошёл к двери. В звенящей тишине слышалось её прерывистое дыхание. Она явно из последних сил сдерживала рыдания.

* * *

После пар я вышел в парк. Солнце золотило верхушки деревьев, а под ногами шуршали листья. У фонтана заметил знакомые фигуры.

Маша выглядела совершенно иначе, чем вчера. Только сияющая улыбка и лёгкое светлое платье, подчёркивающее её хрупкую фигуру. Изящные туфельки на невысоком каблуке, волосы уложены волнами. И никаких следов истерики.

Лида толкнула ее локтем и указала в мою сторону. Подошел к девушкам.

— Мария Петровна, — обратился я официально. — Я обещал с вами посетить кафе. Как вы смотрите на то, чтобы это сделать в восемь часов вечера?

Её щёки мгновенно порозовели, а глаза расширились от волнения. Пальцы нервно сжали ремешок сумочки.