— Вот здесь, — Николай толкнул одну из дверей, — комната Ирины Леонтьевны и моей сестры.

Просторное помещение с двумя кроватями, шкафами и письменным столом выглядело светлым. Утренний свет лился через высокие окна, играя бликами на полированной мебели.

— Дальше гостевые спальни, — Коля провёл меня по анфиладе комнат. — А это крыло отведено для слуг.

Его рука скользнула по дверному косяку, смахивая невидимую пылинку. В каждом движении чувствовалась гордость за проделанную работу.

— Всё готово к приёму гостей, — он обвёл рукой пространство. — Каждая комната обставлена и проверена.

— Отличная работа, — я положил руку ему на плечо.

Лицо Николая просияло от похвалы. Он расправил плечи, но тут же скромно добавил:

— В такие сжатые сроки это максимум, что удалось сделать, — Коля провёл пальцами по деревянным панелям. — Но постепенно мы превратим это место в настоящую жемчужину. Уже есть несколько идей по улучшению…

Не успели мы пройти в главный зал, как раздался звук подъезжающей машины. Сердце ёкнуло — приехали. Через окно заметил, как из сопровождающего «отцовского» джипа выбрались четверо гвардейцев в чёрных костюмах.

Поморщился. Только этих церберов не хватало.

— Коля, — окликнул слугу, — встреть гостей. Гвардейцев внутрь не пускай.

Николай кивнул и поспешил к выходу. Я проводил взглядом спину «папашиных» бойцов, что занимали позиции у ворот особняка.

— Для защиты или контроля? — пробормотал себе под нос, разглядывая, как они осматривают периметр.

Через несколько минут по коридору разнёсся цокот каблучков. В зал влетела Алёна. Длинные тёмные волосы разметались по плечам, глаза сияли азартом. Сестра замерла на пороге. Крутила головой, осматриваясь, и я невольно залюбовался. Вылитая мать в молодости. Та же грация в движениях, та же горделивая осанка.

— Братишка! — она поймала мой взгляд и озорно улыбнулась. Провела пальчиком по деревянной панели на стене. — Над этим ещё работать и работать, да?

— Всё, что пожелаешь, — улыбнулся я в ответ. Её детская непосредственность всегда подкупала. В конце концов, она моя младшая сестра, пусть и избалованная отцом.

Алёна уже упорхнула дальше, бросая критические замечания то о цвете штор, то о расстановке мебели. А в дверях появилась мать.

Вера Ефимовна словно светилась изнутри. На плечах расположился лёгкий шарф. Но главное — её глаза. Они сияли такой неприкрытой радостью и гордостью, что у меня перехватило дыхание.

— Кирилл, — она раскрыла объятия, и я шагнул навстречу. От неё пахнуло знакомыми с детства духами. — Мой мальчик… Ты просто невероятен. В таком юном возрасте не побоялся выйти из рода, восстановил фамилию Орловых. И уже свой особняк в столице! Это многое говорит о тебе, сынок.