— Дело в том, что я ненавидел его, — продолжил гвардеец Василий, даже не обратив на Слона внимания. — Я специально втирался к нему в доверие.

— Зачем? — спросил я уже ровнее. Разговор помогал тянуть время, а лишние мгновения — это лишние силы для боя. Ещё минут десять, и я раскатаю его в тонкий блин.

— Это личное, — пожал плечами Василий, но, встретившись со мной взглядом, нахмурился и продолжил: — когда я был маленьким, он принёс горе в мою семью.

Взгляд Василия стал жёстким, озлобленным, без тени печали. В нём полыхнула ненависть.

— С тех пор не стало моей сестры, а я долгие годы искал его.

— И нашёл, — протянул с пола Коля.

— Нашёл, — кивнул Василий, не отрывая от меня взгляда. — И стал втираться в доверие. Меня это не красит, но я хотел причинить ему схожую боль.

— Потому терпел? — я был почти готов к бою, осталось совсем немного.

— Да, — пожал плечами Василий, — а потом решил просто убить его. Если бы он тогда взял меня вместо Николая, то я помог бы Вам.

— О чём ты, Василий? — спросила мама задрожавшим голосом.

— Не важно, мам, — бросил я, — Василий что-то путает.

— Да, госпожа, простите, — поклонился Василий, — я перенапрягся в бою и всё перепутал. — Потом он посмотрел на меня: — как только Вы уехали, я покинул гвардию вашего отца и поехал в Питер.

— Тут я его и встретил, когда Вас искал, господин, — просипел Коля и я прекратил качать из него силу.

— Сынок, он защищал нас, ставил щиты и несколько раз атаковал того магистра, — мама решительно пересекла гостиную и оказалась рядом со мной. — Здесь ничего не горит только благодаря ему.

— Госпожа льстит мне, — вновь поклонился Василий, — я всего лишь исполнял свой долг, но не продержался бы дольше, если бы не Вы, Кирилл Дмитриевич.

Его взгляд скользнул на кинжал и он нервно сглотнул. Видимо, он видел, что произошло с магистром.

— Магистром? — громко прошептал Слон и чуть не выронил пистолет из руки.

— Так, а ну дай сюда, — Ирина Леонтьевна поднялась к нему и забрала оружие, — пойдём.

Они скрылись на втором этаже, а Коля, кряхтя, вышел между мной и Василием.

— Господин, он говорит правду, — Николай и так не блистал загаром, а тут стал совсем бледным. Хоть это и каламбур, но можно сказать, мертвенно бледным. — Я проверил, всё так, как он рассказал.

— Не убивай его, сынок, — в голосе мамы откуда-то звучала уверенность. Уверенность, что мне под силу справиться с третьим рангом. Как много она успела увидеть на улице? — Мы обязаны ему жизнью.

Я встречал много мошенников в своей жизни. Многие умели складно говорить и мастерски вешать лапшу людям на уши. Так что на слово я уже давно никому не верил. Но у меня есть магия.