— Раз все уселись, — я не стал дожидаться капитана и решил взять действие в свои руки, — то начнём, господа. Капитан?

— Капитан Сергей Павлович Державин, — снова представился он. — Центральное управление жандармерии Санкт-Петербурга, отдел по борьбе с организованной преступностью. — Он замолчал, вздохнул и продолжил: — Вы здесь находитесь в качестве свидетеля, имеет право хранить молчание, не свидетельствовать против себя…

Капитан зачитывал мои права с видом, словно его в этот момент пытали. Каждое слово о моих возможностях, казалось, вызывало у него боль не то чтобы зубовную, а во всём теле.

— Вам ясны Ваши права? — он закончил перечисление.

Я посмотрел на адвоката и, дождавшись кивка, произнёс:

— Да.

— Позавчера, — поспешно проговорил Державин, видимо для того, чтобы адвокат не успел вставить свои пять копеек, — у ресторана «Афинский дворик» произошло столкновение двух отрядов. Вы были в ресторане?

— Да, — пожал я плечами, ощущая, что от лейтенанта с поручиком начал исходить странный магический фон.

Их ауры несколько изменились. Всё указывало на то, что заработал артефакт. Не знаю, что они включил, но первое ощущение, что тот улавливал малейшую ложь.

— Что Вы там делали?

— Ужинал.

— Один? — его вопросы и мои ответы посыпались, как из пулемёта.

— Нет.

— С кем Вы там были?

— С девушкой.

— Будьте добры, назовите фамилию, имя и отчество девушки.

— Не могу, — улыбнулся я, — это деликатная информация.

Я старался отвечать быстро и односложно, чтобы попасть в диапазон действия артефакты правды. Но здесь я перешёл к тактике умалчивания. Жандармы, возможно, никуда информацию не используют, но вот «адвокат». Не думаю, что Шелестову надо знать о том, что со мной в ресторане была Виктория.

Моя воля, мой дух, уже вышел за пределы ауры и дотянулся до двоих жандармов. Благо они сидели за первой партой, прямо передо мной.

Кольцо на пальце лейтенанта и, правда, оказалось артефактом лжи. А вот поручик меня удивил. Он оказался батарейкой. Как Коля делился силой со мной, так он отдавал свои стихии и энергии артефакту на пальце лейтенанта.

— Это важно, — нахмурился Державин.

— Не думаю, — улыбнулся я и посмотрел на адвоката.

— Клиент вправе умалчивать не относящиеся к делу детали личной жизни, — моментально отозвался тот.

— Хорошо, — вздохнул Державин, — В какое время Вы покинули заведение?

— Вечером, — вновь улыбнулся я, — на часы не смотрел, но уже стемнело.

— По словам администратора Вы ушли около семи вечера.

— Возможно, — пожал я плечами.

— Что Вы увидели на улице? — Державин задал вопрос, на который просто не ответить.