— Как это ни странно, — улыбнулся я спустя несколько секунд раздумий, — но улицу, а потом подъехали с разных сторон машины, выскочили люди, и началась стрельба.

— Что Вы сделали, когда завязался бой? — спокойно и монотонно Державин продолжал задавать вопросы.

— Спрятался, — пожал я плечами.

— Вы знаете нападавших?

— Нет.

— Вы знаете Повара? — тон и вид капитана изменились. Он насторожился и впился в меня хищным взглядом.

— Да, — так же спокойно ответил я, чтобы попасть в ритм работы артефакта правды.

Державин глянул на Лейтенанта. Тот кивнул, что я говорю правду, и капитан, победно улыбнувшись, задал следующий вопрос:

— Вы разговаривали с ним?

— Да.

— По нашим данным, после разговора он пропал без вести, — оскалился Державин, подавшись вперёд.

— Эм, — я повёл плечами и ощутил, что моя воля, наконец, нашла контрольное заклинание артефакта лейтенанта.

— Вы вспотели, — обронил Державин, и протянул мне платок.

— Переживаю за повара, — признался я, вытираясь рукавом рубашки. — С ним точно всё в порядке?

— Как я уже сказал, он пропал после разговора с Вами. О чём Вы говорили?

— Нелепица какая-то, — я состроил расстроенное лицо и покачал головой. — Думаете, он пропал из-за нашего общения?

Я аккуратно подбирал слова и тянул время, чтобы не завалиться на проверке артефактом, пока не смогу его отключить.

— Это основная версия, — улыбнувшись, словно понимая, что я делаю, кивнул капитан, — о чём вы говорили?

— О салате.

— Куда Вы дели его тело… о чём?

— Какое тело? — я посмотрел на капитана.

— Вы предъявляете обвинение? — встрепенулся преподаватель-адвокат.

— Нет, — осторожно ответил капитан, глядя на лейтенанта, но тот кивал головой, что я говорю правду. — Повторите, пожалуйста, о чём вы говорили?

— О салате, — развёл я руками.

— Каком салате?

— Греческом.

Лицо Державина приняло крайне недоумённый вид. Брови и усы над губой приподнялись, от чего он стал похож на детскую поделку «лицо из обувной щётки».

— Он приготовил неправильный салат, — решил пояснить я, — использовал брынзу вместо фета, и она оказалась лежалая. Плюс он не знал, как приготовить заправку для салата, и его подали с обычным маслом.

— Нелепица какая-то, — потряс головой капитан, глядя, как лейтенант кивает моим словам.

— И я об этом, — кивнул я, — собственно, так я повару и сказал: «Не салат, а нелепица какая-то».

— Что?

— Салат, — повторил я.

— Какой салат, — Державин оттянул воротник.

— Греческий, — снова повторил я и закончил работать с артефактом лейтенанта. Огородил его простой заглушкой.

Тонкая, незаметная работа осложнилась тем, что приходилось ещё и отвечать на вопросы. Она отняла много сил, но теперь каждое моё слово в течение получаса будет считаться правдой.