Идеальное оружие — компактное, удобное, с правильным балансом. Помню, как пел металл, когда я вкладывал в него магию. Сотни заклятий вместились в кинжал. Если клинок сохранил хоть часть своих свойств, он станет незаменимым помощником.

Торги начались с пятнадцати тысяч и я поднял до шестнадцати тысяч. В этот раз решил иди до конца. Ну, как до конца, до своих семидесяти тысяч рублей. Очень уж я хочу свой кинжал. Очень.

Крамской и компания тут же включились. Я называл ставку за ставкой, пока не дошел до своего максимума. Они перебили и эту цену. Цербер их разорви.

— Сто тысяч! — выкрикнул Державин.

Я невольно дернул щекой.

— Смотрю, тебе интересен этот кинжал, — произнес Бестужев.

— Так, блажь, — пожал я плечами.

— Хорошо, — улыбнулся Петр Алексеевич. — Как скажешь.

Ничего ему не ответил, и он, отвернувшись, махнул табликой.

— Полмиллиона! — голос Бестужева разнесся по залу.

По рядам прокатился удивлённый шёпот. Я заметил, как дёрнулся «папаша», а Огонь-Догоновский впился взглядом в князя. Даже азартный Державин побледнел от названой суммы.

В зале повисла мертвая тишина. Казалось, было слышно, как кто-то судорожно сглотнул.

— Раз… два… три! Кинжал уходит князю Бестужеву! — произнес распорядитель.

— Ты хотел его? — повернулся ко мне Петр Алексеевич. — Я его купил. Зайди потом, вместе посмотрим на эту игрушку. А, может, вместе спустимся и заберем его?

— Хорошая идея, — кивнул я в ответ, и прогнал из головы мысли о произошедшем.

Какой смысл сейчас думать зачем Бестужевы кинжал? Он сам скажет, что задумал. А я действительно хочу посмотреть в каком состоянии мой комплект. А чтобы это почувствовать мне надо находиться рядом. Тем более не только нам там будут отдавать артефакт. Тот же Державин заберет свои покупки.

Определю что еще живо, а с чем придется попрощаться. Тем более всегда можно предложить цену выше. Уверен, что коллекционер бронзового века согласится. Кивнул своим мыслям и расслабился наблюдая за действом — аукцион продолжался.

Когда дошла очередь до моего особняка, та же троица снова активизировалась.

«Так вот вы чьих будете», — усмехнулся я про себя. Хорошо, что удалось немного облегчить их кошельки раньше. Уверен Осокин будет очень рад своим дорогостоящим покупкам хлама.

Моя усадьба ушла за семьсот тысяч графу Мещерскому. А я размышлял о поведении Бестужева. Сначала жест с пересадкой — демонстративная защита от «папаши». Потом покупка кинжала и это приглашение посмотреть его вместе. Намёки про отца…

Мужик мастерски сменил тактику. Ушёл от прямого давления к мягкому подталкиванию. Создаёт ситуации, где я сам должен сделать выбор в его пользу. Умно, очень умно. Только вот я уже видел такие игры. Пять тысяч лет назад их вели египетские жрецы и микенские цари. Ничего нового с тех пор не придумали.