— Угу, он не был агрессивным, когда не употреблял то, что он употреблял, — отвечал Скрипач. — Ититская сила, надо считки открывать. Из того архива, который мы не трогали. Мы с этой кашей так не разберемся. Про часть этого кромешного ада мы в курсе, потому что смотрели, но вот эти переломы, препараты, и прочая муть — это то, о чем мы вообще ничего не знаем. И… я не хочу привлекать Эри. Не надо. Давай мы сами.

Ит кивал, соглашаясь. Лучше сами, да.

Он в эти дни чувствовал себя странно, и чем дальше двигалось дело, тем труднее ему становилось определять, что же именно он ощущает. Смятение? Да, вероятно. Очень на то похоже.

…Во время своих дежурств Ит, оставаясь в одиночестве, подходил иногда к блоку, и с каким-то изумлением разглядывал то… да черт возьми, не «то», а того, кто там находился. Порой ему становилось жутко, он, не в силах оторваться, смотрел, минута за минутой, на неподвижно, лишенное каких бы то ни было эмоций, лицо — своё, и не своё одновременно. Так вот это тебя звали — Пятый, думалось ему… то есть не звали, получается, зовут, мы и зовём, что удивительно… А ведь в нем действительно больше от рауф, чем в нём, Ите. Это уже даже сейчас заметно, он в большей степени гермо — чуть уже плечи и грудная клетка, запястья тоньше, длиннее пальцы, размер ноги меньше, ступня тоже узкая, хотя она и у Ита узкая, но у Пятого еще уже, но это можно объяснить — по сути, он ведь моложе. Скрипач, как позже выяснилось, точно так же разглядывал время от времени Лина — он, не выдержав, утащил как-то Ита пить пиво у моря, и смотреть на шторм. По словам Скрипача, его самого штормило ничуть не меньше, и они сидели вдвоем до ночи, разговаривая, и глядя на чудовищные волны. Просидели бы и дольше, но пиво кончилось.

— Н-да, это тебе не полянка с цветочками, — покачал головой Скрипач. — Это лютый адов треш и звездец. Две развалины, одна алкоголик, вторая наркоман. Ужас какой-то. А ведь в считках прилично выглядели… местами.

— Именно что местами, — вздохнул Ит. — Знаешь, что меня пугает?

— Что-то новое? — удивился Скрипач.

— То, что будет, когда они проснутся. Рыжий, я их боюсь. Они ненормальные. Я серьезно. Если с телами вот такое, что может быть в головах, как ты считаешь? И наши еще нас с тобой время от времени упрекают в пренебрежении собой и всём прочем, — Ит зажмурился и потряс головой. — Ужас.

— Да мы просто образец для подражания, — поддержал его Скрипач. — Пробежки каждое утро, форма, годная для агентурной работы, режим…

— Ну, это ты загнул, форму восстанавливать придется, — возразил Ит. — Хотя в общем да, ты прав. Фэб молодец, с юности приучил. Но эти?! О чем они думали вообще? Разве можно было настолько себя запустить? Вот вспомни, как Маден заботится о своих Сэфес, — вдруг вспомнил он. — Ребята в прекрасной форме, сколько раз мы общались, я просто в восторге был. Да и Фэб тоже, а уж он, в отличие от нас, в данном предмете разбирается блестяще. И Мади не дает им запустить себя, и сами они, чуть что, тут же исправят.