— И «Колокольчик» на запивку, — покивал Скрипач. — Хотя на счет хлеба ты прав. Можно и черного.

— Сделай лучше, как был в нашей булочной, — попросила Берта. — Ну солнышко, ну, пожалуйста…

— Маленькая, кончай меня жалобить, — покачал головой Скрипач. — Всю жизнь из меня кто-нибудь вьет веревки. И, да, дорогие товарищи, кого поймаю — припашу. Так что будьте бдительны.

* * *

То, что происходит что-то не совсем обычное, Пятый и Лин поняли с самого утра — потому что утром к ним забежали Саб с Киром, кинули на стол коробки с завтраком, наскоро осмотрели, и сразу испарились, ничего не объясняя. Мало того, они почему-то даже не стали настаивать на том, «чтобы обязательно поели», не стали расспрашивать, кто как спал — просто ушли. Внизу (окно Лин, разумеется, с самого утра открыл настежь, чтобы было видно море) раздавались веселые голоса, кто-то с кем-то спорил про какие-то столы, и про что-то, что нужно срочно куда-то переложить, потому что места не хватит. Лину и Пятому только и оставалось, что удивленно переглядываться. Будут гости? Похоже на то. Впрочем, нам-то какое дело.

Двумя часами позже по всему дому поплыл удивительно знакомый запах, не узнать который было невозможно. И удержаться тоже оказалось невозможно, поэтому, спустя полчаса, они переоделись и спустились вниз. В гостиной оказалось пусто, и не хватало половины мебели, а на кухне, откуда и выплывал этот самый запах, слышались во множестве не очень понятные механические звуки.

…Скрипач, закладывая в комбайн очередную порцию «весенних кабачков со вкусом солёной сливы» исподтишка наблюдал за двумя фигурами, которые подошли к двери, но не вошли, а робко остановились на пороге. Так-так, подумал Скрипач, ну надо же. И почему я ни секунды не сомневался в том, что это произойдет? Со всеми остальными сработало, и эти тоже исключением не стали. А ну-ка…

— Так и будете торчать в дверях? — не особенно дружелюбно поинтересовался он.

— Это хлеб? — задал очевидный вопрос Лин.

— Нет, это жженая покрышка с солидолом, — ответил Скрипач. — Каков вопрос, таков ответ.

Еще с вечера он сделал три замеса — самый большой, разумеется, для белого хлеба, поменьше — для ржаного, и маленький — с добавками типа орешков и семечек, потому что Эри с Сабом душу за такой хлеб отдадут, им почему-то очень нравится этот вариант есть с мёдом. Ржаной — это Киру, Фэбу, да и вообще, любителям бутербродов с салом (к сожалению, с имитацией, увы), и чтобы под водочку. Ну и белый — даже с избытком, потому что часть гости растащат по домам, угостить родных. Хлеб на закваске на Окисте почему-то не в моде, тут больше в ходу пресные лепешки, и некое подобие лаваша. Кланы пекут, разумеется, но чаще всего даже не продают на сторону, только для своих. Конечно, классического хлеба, «как на Терре-ноль», тут никогда в заводе не было.