— У нас новый чемпион, — сказал я, отступая от стола. Досады не было, только восхищение мастерством.

Лидия позволила себе легкую улыбку победителя. Чистая радость, которая ей очень шла.

Последнюю игру мы сыграли с Алисой. Я урвал победу со счетом десять: девять. Девочки меня сегодня прям удивляли.

— Ну, — сказал я, — раз в итоге победа по итогу за мной, то и выбирать мне. И мы идем вон туда! — размахнувшись, я двумя руками указал на на мрачное строение, что стояло чуть поодаль. Полуразрушенный замок с черепами над входом в искусственной паутине. Над входом кровавыми буквами: «Лабиринт Ужаса».

У входа по земле тянулся театральный дым. За стойкой с резиновыми летучими мышами сидела девушка лет семнадцати. Она жевала жвачку и смотрела в смартфон. Наш приход заставил ее нехотя оторваться от экрана.

— Чего надо?

— Три билета.

Она ткнула в кнопки кассового аппарата. Я расплатился.

— Правила знаете? — пробубнила она.

Мы покачали головами. Она закатила глаза.

— Слушайте. Заходите внутрь. Там темно. Двери блокируются. У вас пятнадцать минут. Найдите три ключа, откройте три замка на выходной двери. Ключи в комнатах — сами ищите. По лабиринту ходит актер с бензопилой.

Она сделала паузу.

— Пила настоящая, но без цепи — не порежет. Актер трогать не будет, правила запрещают, но будет орать и пугать. Если не успеете за пятнадцать минут — сирена, свет, и вас проводят к выходу как проигравших. Понятно?

Мы кивнули.

— Ну и валите.

Она снова уткнулась в телефон.

— Хамка малолетняя, — буркнула Алиса, на что Лидия одарила ее очередной снисходительной улыбкой.

— Милая, ты едва старше ее на пару лет.

— Все равно хамка!

Я умилился с этой сцены, тоже улыбнувшись.

Обитая кожзаменителем дверь с табличкой «ВХОД» была приоткрыта. Из-за нее доносились приглушенные звуки — стоны или вой. Я посмотрел на девушек. Лидия выглядела спокойной, но губы сжала плотнее. Алиса была полна предвкушения, глаза горят.

Я толкнул тяжелую, обитую кожзаменителем дверь, и мы шагнули внутрь. Воздух здесь был совсем другой. Густой, спертый, он пах дешевым антисептиком, как в приемном покое захудалой больницы. Из-за двери раздавались приглушенные, записанные на пленку стоны.

Дверь за нами захлопнулась с тяжелым стуком. Почти сразу же раздался лязг — с той стороны опустили тяжелый засов. Мы оказались в узком, тускло освещенном коридоре. Стены были выкрашены в казенный зеленый цвет, который, кажется, со времен царя Гороха использовали во всех лечебницах Империи. Краска облупилась, обнажая под собой слои грязи и штукатурки. С потолка свисала одинокая лампочка, подрагивавшая в такт далекому гулу, похожему на работу старого компрессора. По ногам тянуло сквозняком.