Попытка отогнать эту мерзость и мгновенно возникшие перед глазами красочные картинки не увенчалась успехом. Пульс под кожей ощущался отчетливо.
Я смотрел на эту замершую точку, и мой врачебный опыт, привыкший читать по малейшим сигналам организма о надвигающейся катастрофе, кричал мне об одном. Прямая линия на кардиомониторе. Асистолия.
Пальцы сами собой метнулись к клавиатуре, готовые набрать короткое: «Ты в порядке?» Но я замер, не коснувшись экрана.
Стоп. Думай, Громов. Думай, как хирург перед разрезом, а не как перепуганный родственник.
Простое правило любой операции: если агент не выходит на связь, он считается скомпрометированным, а значит, любой канал связи с ним — тоже. Если ее взяли, первое, что они сделают — заберут телефон. Мое сообщение всплывет на экране, и они получат нить, ведущую прямо ко мне.
Нужно было связаться с ее братом, но как это, черт возьми, сделать, когда у меня нет ни его «имперграмма», ни обычного сотового?
Я ощутил, как свело челюсти, услышав скрип собственных зубов.
Резкая, короткая вибрация на полированной поверхности стола заставила меня перевести взгляд на уведомление из анонимного, зашифрованного мессенджера. Не тот, которым мы пользовались с Шаей. Другой.
«Мне нужна твоя помощь. Ты знаешь, куда идти».
Читать имя отправителя не было нужды. Да и не было его там — лишь набор бессмысленных символов.
Я и так все понял.
Глава 11
Я вскочил с такой силой, что пружины моего кресла скрипнули.
— Алиса! Лидия! Собираемся! — мой голос прозвучал громче, чем я рассчитывал, и отразился от высокого потолка гостиной. — Нам нужно ехать спасать эльфийскую задницу!
Повисла пауза, в которой слышался только треск догорающего полена в камине да мое собственное учащенное дыхание. Обе девушки застыли на своих местах, переваривая услышанное.
— Нам? — переспросила Лидия тоном, от которого температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Она даже не обернулась ко мне, продолжая смотреть в окно, но в одном этом слове было столько возмущения, что оно могло бы соперничать с любым гневным монологом. Ее аристократическое воспитание не позволяло ей повысить голос, но умение вложить в интонацию весь спектр эмоций у нее было отточено до совершенства.
— Эльфийскую задницу⁈ — почти одновременно донесся из другого угла комнаты возглас Алисы. В ее голосе была готовность хоть прям сейчас накинуть куртку и вскочить в машину навстречу приключениям. И я в очередной раз удивился, какая она переменчивая в своих поступках и настроениях. Еще десять минут назад она говорила со мной шепотом, а теперь чуть ли не в домашней одежде готова сорваться с места.